Я улыбаюсь в ответ. Почему он должен быть таким невежественным в отношениях, разозлить меня, а потом сказать что-то милое? Почти невозможно злиться на него, черт бы его побрал. Прячу улыбку, закусив губу.
— Втирать в меня лосьон? Помассировать меня? Воу. Мне бы и в голову не пришло подвергать тебя такому испытанию.
Макс вздыхает, подносит мою руку ко рту и целует костяшки пальцев.
— Признаю, что это было бы испытанием, но знаю, что вместе мы пройдем через это.
Мы подъезжаем к ресторану, и Макс занимает место на парковке прямо у входа. Он предупредил меня, что это не модное место, но я не ожидала такого. Мое настроение улучшается, когда он открывает передо мной пассажирскую дверь, как джентльмен.
— Мексиканский? — удивленно спрашиваю я.
Макс пожимает плечами, и я могу ошибаться, но, клянусь, он краснеет.
— Я хотел отвезти тебя туда, где мне нравится. — Он замирает. — Ты ведь любишь мексиканскую кухню, верно?
Я прищуриваюсь и смотрю на него.
— Тебе не кажется, что надо было спросить об этом заранее?
Его лицо драматически вытягивается, прежде чем он поднимает руку и зажимает переносицу.
— Черт, Лена. Мне так жаль…
— Я люблю мексиканскую кухню, — хихикаю я, а потом поддразниваю: — Тупица.
Макс делает глубокий вдох, затем делает долгий выдох. Я беру его за руку, все еще посмеиваясь, и он стреляет в меня взглядом, словно кинжалом. Макс идет рядом со мной, подражая мне смехотворно высоким голосом:
— Я люблю мексиканскую кухню, тупица. — Его голос снова становится нормальным, и он тихо бормочет: — Хочу напомнить, что как только мы уйдем, твоя задница будет моей. На твоем месте я бы это запомнил.
Округляю рот в притворном ужасе и стою на месте, тряся ногами.
— О нет. Плохой человек накажет меня.
Макс сильно хлопает меня по заднице, вырывая шокированный вопль из моего горла. Он стоит лицом к лицу со мной.
— Как тебе это понравилось?
Я тяжело сглатываю, и мои нижние конечности покалывает. Я всегда говорила, что честность — лучшая политика (когда мне это удобно, конечно).
— Мне это понравилось настолько, что я захотела испытать свою удачу снова и снова, и снова.
Макс опускает руку к моей ключице, поглаживая большим пальцем чувствительную кожу там. Его рот нависает над моим.
— Прекрати.
Я провожу своей нижней губой по его губам и бормочу:
— Прекратить что?
Макс крепко целует меня в губы. Чуть отодвинувшись, он прикусывает мою нижнюю губу, нежно дергая ее, прежде чем ответить:
— Перестань быть сексуальной.
Я слегка улыбаюсь.
— Извини, но это ты начал.
— Это ты начала, — отвечает он.
Я усмехаюсь:
— Нет, ты!
Он насмешливо смотрит на меня.
— Очень по-взрослому, Лена.
Мы идем рука об руку, ухмыляясь, как пара идиотов. Макс придерживает для меня дверь, и когда я вхожу в ресторан, шепчет мне на ухо:
— Это ты начала. — И я разражаюсь смехом.
Мне нравится эта шутливая сторона Макса.
Нам показывают наш столик в этом причудливом ресторане, и хотя он довольно маленький, но красиво украшен красно-белыми клетчатыми скатертями, табуретами вместо стульев и свечами на столах. Это создает интимную обстановку, и я втайне в восторге, что Макс привел меня именно сюда, а не в какой-то модный ресторан, где еда подается на тарелках размером с автомобильные шины с порцией размером с мою ладонь.
Когда официант подходит к нашему столику, Макс смотрит на меня и спрашивает:
— Не возражаешь, если я закажу?
Я мило улыбаюсь.
— Нет, если ты знаешь, что вкусно.
Он многозначительно улыбается мне.
— Я знаю, что вкусно, детка.
Тянусь за стаканом воды и делаю глоток, когда тихий голос рядом со столом произносит:
— Макс?
Макс и я оба смотрим на официантку, но Макс — единственный, кто бледнеет.
— О, гм, привет, Кейт. Как поживаешь?
Кейт молодая официантка — латиноамериканка с оливковой кожей, длинными черными кудрями и добрыми глазами, обиженно отвечает:
— Ты не перезвонил.
Я отрываю взгляд от официантки и, широко раскрыв глаза, смотрю на Макса.
— Ты, должно быть, шутишь прямо сейчас, Макс.
Он что, серьезно привел меня в ресторан, где тр*хнул одну из официанток?
Но Макс моргает на Кейт, молча проклиная ее, прежде чем констатировать очевидное:
— У меня здесь свидание, Кейт.
Кейт поворачивается ко мне, все еще выглядя обиженной, и я сочувствую ей. Знаю, каково это — быть отвергнутой Максом. Это реальный отстой.
— Дорогая, поверь мне, — говорю я ей со вздохом, — он совершенно не понимает намеков, когда речь заходит о противоположном поле. Для этого нужны неоновые вывески и мигающие огни.
Макс обиженно произносит: «Эй!», а Кейт улыбается и признается:
— Я думала, это только со мной.
Я отрицательно качаю головой.
— Нет. В этом весь он. Поверь мне.
Макс повторяет свое оскорбленное «Эй!».
Теперь мне любопытно. Я вздергиваю подбородок, глядя на нее.
— И что же он натворил?
Макс начинает:
— Не думаю, что нам нужно это обсуждать…
Но Кейт обрывает его:
