Переодеваюсь в спортивные штаны и свободную футболку, стягиваю волосы в высокий хвост и сую в уши наушники, быстро включаю какую-то случайную песню на MP3-плеере, в которую на самом деле даже не вслушиваюсь. Просто рада, что она блокирует звуки любовных утех моей сестры. Не зная и не заботясь о том, закончилось ли главное действо, возвращаюсь в свою комнату, хватаю сотовый и печатаю гневное сообщение.
Я: Систер! Стены тонкие, как бумага. СЕРЬЕЗНО! Сведите стоны к минимуму. Пожалуйста!!!
Через секунду снова быстро печатаю.
Я: Знаешь что? Стони, сколько хочешь. Я ухожу. Мир тебе, бро.
Выхожу из квартиры и уже собираюсь закрыть за собой дверь, как краем глаза замечаю что-то странное. Быстрее, чем думала, я разворачиваюсь и шныряю обратно внутрь, закрывая за собой дверь так тихо, как только возможно.
Моя грудь тяжело вздымается, поднимаю широко раскрытые глаза к глазку и выглядываю наружу. Я ничего не вижу, но что-то слышу. Достаю наушники и внимательно слушаю.
— Здравствуй, дорогой.
Это Миссис Крэндл.
Я слушаю, но никто не отвечает.
— Я в порядке, спасибо, — бормочет миссис Крэндл. У нее счастливый голос. — Как тебя зовут, милый? — Молчание, потом она снова заговаривает: — Очень приятно познакомиться. Не хочешь войти? — Мгновение тишины, прежде чем я слышу ее тихий голос. — Это было бы очень мило. Спасибо. — Ее голос переходит в угрюмую тишину. — У меня не так уж много гостей. — И хотя не знаю, с кем она разговаривает, да и вообще есть ли там кто-то, чувствую, как меня охватывает стыд. Миссис Крэндл — моя соседка. Я должна быть более добрососедской. Понятия не имела, что она одинока. — Хорошо, дорогой. Приходи как-нибудь на чай. Я познакомлю тебя с моими кошками.
Слышится низкий мужской смешок, прежде чем он появляется в моем поле зрения. У меня екает сердце. Зажимаю рот рукой, чтобы остановить писк.
Тук, тук, тук.
Задерживаю дыхание. Если он подумает, что меня нет дома, то уйдет. Проходит десять секунд. Я вот-вот упаду в обморок, если не снова не начну дышать.
Тук, тук, тук.
Мое лицо наверняка багровеет. Легкие горят. Я вижу свет. Мне. Нужен. Воздух. Чтобы. Жить.
Тук, тук, тук.
Он тяжело вздыхает.
— Елена, я знаю, что ты там. Я вижу тень твоих ног из-под двери.
Шумно втягиваю столь необходимый воздух. Тяжело дыша, смотрю на него через глазок в двери. Теперь остается только одно. Я увеличиваю громкость своего MP3-плеера до оглушительного уровня. Открываю дверь, как будто все это время не знала, что он здесь. И изображаю на лице удивление.
— Макс. Я не слышала, что ты там.
Показываю на наушники и надеюсь, что он не видит кровь, стекающую по бокам моего лица от громкого визга, который в данный момент проецируется в мои уши. Выключаю плеер и снимаю наушники. Слышу только звон. Вполне возможно, что я нанесла непоправимый ущерб.
Он улыбается мне сверху вниз. Его ямочка настолько потрясающая, что думаю, что где-то в мире должно быть святилище, посвященное ей. Он качает головой, глядя на меня.
— Лгунья.
Я чувствую, как по моей шее ползет румянец. Борюсь с желанием быть сучкой, но очень этого хочу.
— Чем я могу тебе помочь?
Не дожидаясь приглашения, он проскальзывает мимо меня в квартиру. Застряв в дверном проеме, я изо всех сил стараюсь не думать о том, как его тело скользит рядом с моим.
Сладкий Иисус на блюде! Он в хорошей форме.
Макс пересекает комнату и направляется на кухню. Он открывает мой холодильник и вздыхает.
— Я хочу есть. — Он смотрит на меня. — Ты голодная? Нам нужно что-нибудь перекусить.
Я опускаю подбородок. Почему он должен быть таким... Максом?
— Макс, мы это уже проходили. Чувак, сосредоточься. Почему ты здесь?
Он снова проверяет мой холодильник, как будто еда волшебным образом появится, если он посмотрит достаточно пристально.
— Как ты живешь? Здесь ничего нет. Тебе надо питаться. — Он смотрит на меня снизу вверх, его золотистые глаза внимательно следят за мной. — Ты ела?
Я уклоняюсь от ответа, как профессионал:
— Я только что проснулась.
Его лицо хмурится.
— Уже за полдень.
Мой разум показывает ему язык.
— Я поздно легла.
До сих пор я не замечала, что за штуку он держит в руке.
Он рассеянно потирает живот.
— Я умираю. Мне нужна еда, а у тебя здесь… — он хмурится, — только молоко. — Его нос очаровательно дергается. — Молоко — это не еда, Елена. Я уже взрослый мальчик. И не могу выжить на молоке. Мне нужна твердая пища.
Все еще глядя на предмет в его руке, я тихо спрашиваю:
— Почему у тебя в руке маркерная доска?
Он смотрит на нее, потом снова на меня.
— Поговорить с Миссис Крэндл.
Я ничего не понимаю.
— Зачем тебе понадобилось говорить Миссис Крэндл?
Он пожимает плечами.
— Не знаю.
Я замираю. Нахмурив брови, глубоко задумавшись, подношу кончики пальцев одной руки ко рту. Собравшись с мыслями, тихо спрашиваю:
— Ты бросил свои дела… вышел из своего дома… купить мини-доску для общения с глухой старушкой без всякой на то причины?
Его глаза сужаются, когда он задумчиво смотрит вверх, как будто обдумывая то, что я только что спросила. Затем он резко кивает.
— Ага.
