— Ты много готовишь? — спрашиваю я, протягивая ей деревянную ложку.
Сиси качает головой.
— Я умею готовить только яичницу-болтунью. И все.
Опершись бедром о стойку, скрещиваю руки на груди. Мой разум кричит: «Что ты делаешь?», но я спрашиваю:
— Ты хотела бы научиться?
Ее взгляд встречается с моим.
— Раньше тетя Тина позволяла мне помогать, но теперь, когда появились Татьяна и Эва... — Она замолкает.
Мое сердце сжимается. Что-то подсказывает мне, что Сиси не просто сердится на своего отца. Что-то мне подсказывает, что Сиси злится на весь мир.
— Да. Такое случается, — тихо отвечаю я. — Когда появляются дети, трудно найти время для чего-то еще. Особенно когда они маленькие, понимаешь? Потому что дети болеют, и им нужно есть почти все время, а иногда они просто хотят обниматься. Проходит много времени, прежде чем родители могут найти время, чтобы заниматься тем, чем занимались раньше. — Я протягиваю ей оливковое масло и указываю подбородком в сковородку. — Хорошенько перемешай. Налей достаточно, чтобы покрыть лук.
Она добавляет идеальное количество, затем кладет лук, и я ухмыляюсь.
— Ты уверена, что не знаешь, что делать? Пока что у тебя все отлично получается. — Она слегка покраснела, но я это вижу и добавляю: — Как я уже говорила, быть родителем очень хлопотно. Но если хочешь, я могу приходить несколько раз в неделю, и мы будем готовить вместе. — Она не дает мне понять, что чувствует по этому поводу, поэтому я подталкиваю ее в плечо. — Я почти никого не знаю в Нью-Йорке, так что если ты дашь мне возможность чем-то занять свободное время в течение недели, я бы очень этого хотела.
О, тише, мозг. Что может пойти не так?
Используя деревянную ложку, она помешивает лук и не смотрит на меня, когда говорит:
— Я бы тоже этого хотела.
— А ты бы все еще хотела этого, если бы тут был подвох? — неуверенно спрашиваю я, скрещивая пальцы.
— Ты хочешь, чтобы я снова начала тренироваться, — тут же предполагает она.
Округляю глаза от шока. Сиси отнюдь не глупая девчонка.
— Да, я бы очень этого хотела. Если бы мы могли устроить тебе три сеанса в неделю, скорее всего, судороги бы прекратились, дорогая.
Сиси на мгновение замирает, обдумывая то, что я сказала.
— Ты будешь тренироваться со мной? Ты будешь здесь три раза в неделю?
Я киваю.
— Да, и еще раз да. Я бы занималась с тобой. Конечно, в течение недели ты будешь проводить с Уитом еще три дня, но я буду приходить сюда после работы в те дни, когда тебя не будет в центре. Мы будем готовить вместе, а потом проведем легкий сеанс. И я обещаю, Сиси, — кладу руку ей на плечо, привлекая ее внимание, — обещаю, если мы сделаем что-то, что тебе не понравится, мы попробуем что-то другое. Там полно всяких упражнений, и мы обязательно найдем что-нибудь, что тебе придется по душе.
— Так это мой выбор? — спрашивает она. — Ты не станешь меня принуждать?
У меня замирает сердце. Она собирается сказать «нет».
— Нет, милая. Никто тебя не заставит. И если ты решишь, что больше не хочешь этим заниматься, мы все равно сможем вместе готовить и тусоваться. — Именно это я и имею в виду. Начинаю думать, что был неправа, отказываясь от этой должности в самом начале.
Постукиваю пальцем по миске с говяжьим фаршем и смотрю, как Сиси кладет его на сковородку. Пока она разбирает комочки, добавляю морковь и чечевицу. Она напряженно сосредотачивается на своей задаче, и я улыбаюсь. Может, Сиси и упрямая, но решительная, это уж точно.
Мы долго готовим в тишине, прежде чем Сиси снова заговаривает:
— Ладно. Я снова начну тренироваться.
Даже и не подозревала, что задерживала дыхание, когда оно со свистом покидает мои легкие. Я потрясена.
— Правда?
— Да, — бормочет она, а потом продолжает: — Но только если ты придешь завтракать с нами в воскресенье утром.
Мой разум рыдает.
В воскресенье утром? О, черт возьми, нет!
Воскресенье — единственный день, когда отсыпаюсь, а я люблю поспать. Дома, когда все девочки были вместе, если кто-то осмеливался поднять шум до одиннадцати утра в выходные, я спокойно вылезала из постели, выбивала из них дерьмо, а затем снова впадала в кому, пока не чувствовала себя достаточно заряженной, чтобы встретить новый день.
— Конечно. Я люблю завтракать, — щебечу я сквозь стиснутые зубы, заставляя себя улыбаться.
Сиси улыбается, глядя на сковороду, а я, прищурившись, смотрю на нее. Не могу отделаться от мысли, что эта маленькая шалунья что-то замышляет.
Не успеваю опомниться, как выключаю плиту и приношу жаропрочное блюдо туда, где у прилавка находится Сиси. Открываю пакет с кукурузными чипсами и высыпаю их на блюдо. Сиси покрывает чипсы смесью говяжьего фарша. Я говорю ей, чтобы она посыпала сверху сыром, и девочка так и делает. Когда заканчивает, ставлю блюдо в духовку и устанавливаю таймер на пятнадцать минут.
Вместе с Сиси мы быстро убираем беспорядок, который устроили на кухне. Довольно скоро таймер подает звуковой сигнал. Сиси вдруг становится обеспокоенной. Я открываю духовку, и меня обдает чудесным запахом.
