«Не переживай… Ещё как захочешь, когда окончательно осознаешь, в каком ужасном месте ты оказался. Сколько в этом месте девушек? По пальцам пересчитать… А знаешь, почему? Ха, конечно же, нет. Хоть ты слишком юн, но умён не по годам и должен понимать, что мир не так прост, каким может казаться. Когда ты смотришь на картину вблизи, то не можешь рассмотреть рисунок целиком. А вот когда ты отойдёшь подальше, то поймёшь, что все те детали, которые так старательно выискивал, абсолютно не важны, если не видишь картины целиком…»
***
Молох, расплывшись в улыбке, лежал на кафельном полу, раскинув руки в стороны. Эрестер не устаёт его веселить. С самого детства сероволосая вызывала у демона неподдельный интерес. Ему нравилось наблюдать за тем, как она растёт и становится сильнее, превращаясь в прекрасную девушку, в то же время теряя частичку своей души, которой Молох питался время от времени. Этот демон, будучи человеком, был слишком грешен, и за это его прокляли, наградив бессмертием. Он помнил всю свою человеческую жизнь и не мог забыть ни одного убийства, предательства и потери. Бессмертный не нуждался в крови, но издавна был обречён пожирать души… Невинные души детей, которые так одурманивали разум брюнета, буквально сводя с ума. Это и было его наказанием…
— Ах, скоро весёлые деньки закончатся, и я вернусь к привычному занятию: буду искать потерянные души, дабы посмотреть в их испуганные глаза и забрать самое главное, что только может быть у человека. Но самое приятное в момент моей трапезы — человеческие эмоции. Всё же еst quaedam flere voluptas*…Да, это моя слабость. Просто не могу устоять перед плачем маленьких детишек… Но есть ещё одна эмоция, которая будоражит мою кровь. Почти полное безразличие, появившееся после нестерпимой душевной боли. От одного запаха её души у меня всё тело сводит в истоме… Ни капли не сожалею, что дал Вайлети шанс прожить дольше. Хотя бы развеял свою скуку и подготовил столь желанную пищу. Всё же получать желаемое чертовски приятно, будь ты хоть человеком, вампиром или демоном… Но с некоторыми судьба крайне несправедлива. Например, люди, прожившие жизнь, неся свет, умирают во тьме… А кто-то надеется на лёгкую добычу, обрекая тем самым себя на адские мучения после смерти за грехи, благодаря которым они достигли желанного. Эх, Вайлети, fortiter malum qui patitur, idem post potitur bonum.**Мне так жаль тебя… Действительно жаль…
***
Сероволосая шагала вслед за своим хозяином, который запретил ей отходить от него. Сейчас они просто прогуливались по саду Юсфорда. Вай не понимала причины такого странного поведения вампира, но предполагала, что это лишь очередное издевательство. Алоглазый же сам не осознавал своих поступков, но знал точно, что не хочет отпускать юную горничную к себе в каморку. У него так же были вопросы к юной особе, которые не выходили из головы.
— Откуда ты родом? — нарушил молчание аристократ, и девушка сощурила глаза, понимая, что стоит быть настороже.
— Из Японии, — с глупым лицом сказала Вай, догадываясь, к чему клонит Юсфорд.
— Ха-ха-ха, очень интересный ответ. Но я спросил не об этом.
— Когда-то жила в Токио вместе с мамой и братиком…
— Хм… ты же не работаешь на ЯИДА? — прямо спросил вампир, и Эрестер остановилась.
— ЯИДА? Что это? — удивлённо поинтересовалась девушка, немного агрессивно взглянув на собеседника.
«В её глазах столько смешанных чувств, что даже и не определить. Но одно я вижу точно — недоверие. Не спорю, что девчонка с характером и весьма умна, но почему же так презрительно глядит на меня временами? От этого хочется улыбаться… Нет, ну действительно, скотинка меня забавляет. Но больше всего меня беспокоит это непонятное желание. Я просто до безумия хочу приблизиться к этому бледному личику и посмотреть на её реакцию…»
