— Милая, грешников преследует зло, а праведникам воздается добром… Есть время одуматься! — Миями продолжала говорить загадками, но серовласая, кажется, начала догадываться обо всём.
— Боюсь, что мои грехи не исправить… Только не такие! Да и к тому же время так быстро летит, что даже и не заметишь, как за тобой придёт костлявая…
— Так значит, ты не отрицаешь, что солгала мне по поводу брата, имени и других вещей? — взволнованно поинтересовалась Итару, приближаясь к собеседнице.
— Нет, не отрицаю. Но зовут меня Вайлет, и это не ложь. Эх, только не говори мне, что этот маленький поганец попал именно ко Второму Прародителю?! — Эрестер начала выходить из себя. Вся миссия под угрозой срыва, ведь нынешний король вампиров и его владения — очень серьёзная проблема.
— Не говори так об этом милом ребёнке! — воскликнула Миями.
—…Ох, паршивец! Рассказал тебе небось всю правду, раскрыл себя с потрохами и собственноручно приковался к электрическому стулу, который в скором времени убьёт поганца! Это всё равно, что расставлять капканы в лесу и попасть в один из них, зная об опасности! А ты, святая простота, пришла читать МНЕ нравоучения? Или же хочешь отговорить меня от будущих грехов? — серовласая резко прижала ошарашенную синеглазую к стене, ожидая ответа.
— Я-я хочу помочь ему! Прошу не делай того, что ты задумала… Умоляю…
— Заткнись, глупая! Неужели не понимаешь, что, придя сюда, обрекла Тоширо не просто на смерть, а на мучительные страдания? Знаешь, чего я хочу? Расчленить его детское тельце и скормить псам! Теперь я точно сделаю это, хоть мне и приказали доставить мальчишку живым! А всё из-за твоей наивности! — голос Вай походил на дьявольский шёпот, от которого у блондинки тряслись коленки и потели ладони.
— Это сейчас в тебе говорит Сатана… Кто делает грех, тот от Дьявола, потому что сначала Дьявол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить его дела… Так что я верю, что он наставит тебя на путь истинный…
— Ну ты и дура… Некоторых людей нельзя изменить, их исправит разве что могила. Люди охотнее верят в Дьявола, чем в Бога и добро. Не знаю почему… Может быть, разгадка проста: творить зло гораздо легче. А говорить, что человеком овладел Сатана — всё равно, что объявить его невменяемым. Не нужно видеть беса своими глазами, чтобы поверить в его существование. Каждый человек, образно говоря, и есть зло. Просто кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени, — Эрестер говорила спокойнее. Но это не означало, что девушка не злилась на Итару, напротив, в голове её крутились плохие мысли по отношению к блондинке.
— Не будь побежден злом, но побеждай зло добром! Ты же не такая, Вайлет. Я же вижу, что в глубине твоей израненной души есть милосердие, а главное доброта! Просто ты боишься показать её! Если так тяжело, то поверь в Бога, и тебе станет лучше!
Миями отчаянно пыталась переубедить серовласую, но тщетно. Разве можно заставить человека поверить в Бога принудительным путём? Нет, вера — дело добровольное. Но Эрестер ведь не отрицала существование Бога, просто не могла принять его существование. Её точка зрения имеет обоснование: раз Он существует, то почему в мире твориться такое дерьмо? Голубоглазая надеялась исключительно на себя, хоть изредка и обращалась за советом к демону. А Миями, как и большинство людей, отчаянно верит и надеется на Него. Практически каждый хочет получить божественную защиту и помощь, но как только жизнь швыряет в них камни, то былая вера начинает рушиться.
— Знаешь, иногда меня Дьявол искушает поверить в Бога. Но мне не кажется, что от этого все проблемы исчезнут, как страшный сон. Дьявол не просит Бога о помощи, и я не стану. А ты лучше убирайся отсюда и не вставай на моём пути. Поверь, я не пощажу тебя… А Тоширо передай, что его свобода слишком хрупка, и он совершил огромную ошибку, когда отказался от побега со мной… Хотя, думаю, изначально мальчишка был обречён на верную смерть либо от моей руки, либо от рук каких-то чокнутых учёных.
Голубоглазая отошла на несколько шагов и посмотрела в окно, попутно хватаясь за часы.
— Время… Оно так бесценно, и это начинаешь понимать только тогда, когда осознаёшь, что скоро умрёшь. Такое ни с чем несравнимое чувство то ли растерянности, то ли равнодушия от этого горького осознания. Тик-так… Тик-так! Знаешь, мои часы не прекращают тикать и напоминать о времени. Раздражает, что такие наивные праведники как ты отнимают мои драгоценные секунды на пустую болтовню. Уходи…
Итару замерла от волнения. По её порозовевшим щекам потекли слёзы. В девичьей груди бешено колотилось сердце, и внутри всё сжималось. Она чувствовала, что не смогла переубедить серовласку… Но, несмотря на это, Миями хотела пожалеть Вай.
— Тебе ведь больно… Так больно! — чувственно говорила синеглазая, робко сжимая кулаки.
— Мне уже давно не больно… Проваливай. — Эрестер злобно глянула в сторону юной особы.
Блондинка сглотнула и поплелась к выходу. Остановившись у двери, набравшись смелости, сказала:
