— Ну и пошёл ты нах*уй! Сукин сын… Предатель! Чмо подкаблучное! Ты семью предал. Ты всё на хрен разрушил. Ты! И твоя грязная шлюха!
Сорвавшись с места, Антон резво бросился к забору.
— Стой! — с каплей волнения, вдогонку.
На что получил последний короткий ответ, прозвучавший с явной угрозой:
— Ты ещё пожалеешь. Клянусь! Честью брата.
И, ловко преодолев высоту, скрылся за оградой.
Ноги подкашивались, заплетались и зудели от свежих ран на голых пятках, но меня, в данный момент, телесная боль волновала меньше всего.
Антон вернулся.
С одним единственным мотивом… отомстить.
Вот от чего в душе всё кипело и ходило ходуном, да так, что другие проблемы казались мелочью.
— Что, отдашь меня ему? Да?? — вырывалась и брыкалась, когда Давид тащил меня по лестнице, обратно в ненавистную клетку.
— Если бы хотел, уже давно бы отдал.
— Сволочь!
Не знаю, зачем обозвала.
Наверно потому, что по-прежнему не могла вынырнуть из состояния удушающего аффекта. Давиду пришлось меня обездвижить, выкрутив руки за спину, и забросить на плечо, чтобы не сопротивлялась.
Он не стал брать меня сегодня. Жалел?
Странно конечно. Но всё же… он не позволил. Не позволил брату причинить мне боль. Встал за меня горой! Даже ударил! С ума сойти… Этим своим ударом окончательно разорвав в пух и прах их братские отношения.
Лучше бы изнасиловал! Лучше бы трахнул, как обычно любил это делать, привязав к кровати, опрокинув животом на стол! А не просто взял и ушёл, грюкнув дверью.
Одиночество и темнота… вот, что стало для меня самой настоящей пыткой.
Не его дерзкие толчки внутри моего лона, не его сперма, марающая каждый миллиметр моего тела. А его безразличие и игнор.
Безжалостный снова исчез непонятно куда. Не появлялся больше двух дней.
Я ничего не ела. Слабость буквально выбивала пол из-под ног, а сильные головные боли блокировали сон. Один день я просто провела в кровати, а на следующий, под утро, проснулась от мучительного кашля.
Тогда я ещё не понимала, что у меня началась лихорадка. Меня бросало то в жар, то в холод. Пропал аппетит. Я думала, это были, не иначе как последствия нервного перенапряжения.
Распахнув окно, вдохнув полной грудью бодрящий воздух, я решила навестить Кристину, чтобы хоть как-то отвлечься. А ещё лучше, отыскать Наталью, или Вику, чтобы сообщить им, что мне дурно.
Полчаса отчаянно колотила в дверь кулаками, пока не содрала костяшки в кровь, но всем, вероятно, было плевать на мои ничтожные попытки привлечь к себе внимание.
Пришлось довольствоваться лазейкой через окно.
Сегодня совсем что-то нездоровилось. Еле-еле добралась до балкона. Хоть и расстояние было пустяковым, но я чуть-было не оступилась и не сорвалась вниз. Голова сильно закружилась, а горло сдавило острым кашлем. Чувствуя распирающую боль в грудной клетке, что отдавала в позвоночник, я начала задыхаться и закашливаться. Там, в области легких, словно трещал и лопался боевой снаряд. Или это мои лёгкие по непонятной причине растягивались и рвались будто тонкие нити.
Тронув лоб, облизав обезвоженные губы, я поняла — лихорадка усилилась. Один шаг остался до цели.
Последний рывок. Прыжок. И… тихий стон невольно сорвался с моих губ, когда я, поскользнувшись, теряя равновесие, начала балансировать и заваливаться назад спиной в пустоту.
Ночью шёл дождь. Стены и перила балкона покрывала влага. Я бы упала. И это был бы мой последний вопль, если бы кто-то вовремя не схватил меня за руку.
Рывок, доля секунды… И я цепляюсь за крепкие плечи, как за единственную надежду на спасение.
— Ненормальная! — крик в ухо. — Я ведь предупреждал!!! — Тряхнул как тряпичную куклу, заставляя посмотреть в лицо персональному кошмару, но я ощущала себя куском жидкого теста, который растягивали туда-сюда из которого лепили то, что желали.
Давид втащил меня внутрь комнаты, а я продолжала шарить вялыми руками по его огромному телу, пытаясь ухватиться, устоять на ногах. Но ничего не получалось. Чертова слабость забрала всю оставшуюся энергию.
Я только успела взглянуть на Кристину, которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами, слегка приоткрыв рот, и как-то странно ёрзала в инвалидном кресле, будто переживала, будто что-то пыталась сказать.
Но у неё ничего не получалось.
— Крис-тина… — голова опрокинулась назад, ноги подкосились. — Кажется, я начала бредить. Ибо перед глазами быстро-быстро замелькали обрывки из кошмарного прошлого.
Имя незнакомки, сорвавшееся с моих губ, ещё больше разозлило Давида.
— Почемуууу? Почему ты к ней ходишь?? — зарычав, хорошенько тряхнул, сжимая хрупкие плечи до синевы, утаскивая обратно в проклятый карцер, который я ненавидела также сильно, как свою самую глупую ошибку, которую совершила в ненавистном прошлом, случайно ляпнув Виктору о намерениях Давида «отправиться на рыбалку».
На последней минуте бодрствования, собрав в кулак остатки сил, я вырвалась из его хватки и закричала во всё горло, когда Безжалостный швырнул меня в темноту, на холодный пол.
