Для Софи та январская поездка с Гарретом в Кэннон-Бич и особенно его неожиданное признание в любви стали поворотной точкой в ее готовности признать, что, возможно – просто возможно, – у их отношений есть шанс выдержать суровое испытание временем. Теперь она уже допускала мысль, что он в самом деле относится к ней так, как говорит, и даже сама как-то намекнула, что испытывает к нему те же чувства.
День святого Валентина для кафе «Шоколат де Соф» был самым напряженным в году. Это означало, что Софи работала весь день и после появления Рэнди. Оба трудились не покладая рук, еле справляясь с наплывом покупателей, искавших маленькие подарки для своих возлюбленных. Гаррет приехал в половине седьмого и тоже стал помогать на кухне, надеясь, что это ускорит дело и они с Софи смогут хотя бы недолго побыть вдвоем. Но когда кафе закрылось и все было перемыто и расставлено по местам, была уже ночь. Софи так вымоталась за пятнадцать часов непрерывной работы, что у нее закрывались глаза. Гаррет отвез ее домой, поцеловал в щечку и пожелал спокойной ночи.
Правда, на следующий вечер он удивил ее новым свиданием, и оно с лихвой компенсировало отсутствие романтичности накануне. Забрав ее ровно в пять тридцать, он повез ее в северном направлении на частный аэродромчик по соседству с международным аэропортом Сиэтл/Такома. Там они сели в маленький сверхлегкий самолет, заказанный Гарретом. За двадцать минут они облетели Сиэтл и его окрестности, потом пилот повернул на запад и через тридцать минут посадил самолет далеко в горах на узкой полосе, посыпанной гравием.
Софи спросила, почему самолет сел.
– Разве ты не проголодалась? – усмехнулся Гаррет.
Взлетно-посадочная полоса, как узнала Софи, принадлежала ресторану. Еще лет тридцать назад в этом месте стоял лишь домик лесорубов. Но когда законы по защите окружающей среды выбросили лесозаготовительную компанию из бизнеса, группа предпринимателей скупила за центы ее собственность и открыла здесь ресторан для гурманов с охотничьей ноткой. Ресторан обслуживал почти исключительно энтузиастов сверхлегкой авиации. За десять лет после его открытия заведение превратилось в сверхкрутое место для авиаклубов всего северо-запада Тихоокеанского побережья.
Пилот читал журнал в вестибюле ресторана, а Софи и Гаррет обедали.
– Что-о-о? Это такой розыгрыш? – ахнула Софи, увидев цены в меню. – Столько за один обед! Да на эти деньги можно прожить неделю, ни в чем себе не отказывая.
– А ты не смотри на цены! – ответил ей Гаррет. – Я как раз стараюсь этого не делать. – И добавил: – Готов поклясться, люди, которые могут купить себе самолет, не интересуются стоимостью обеда.
– Да. Либо другое – они понимают, что статистика летных происшествий со сверхлегкими самолетами оправдывает дорогой обед, потому что он вполне может стать для них последним.
Гаррет засмеялся.
– У тебя хорошо получается меня рассмешить. Вероятно, это-то мне в тебе и нравится больше всего!
Момент, пожалуй, был не самый подходящий, но Софи не думала об этом, выпалив:
– Я тоже тебя люблю.
Когда эти слова сорвались с ее губ, оба долго сидели в молчании, удивленные. Гаррет пытался сообразить, правильно ли он расслышал ее, а Софи пыталась сообразить, на самом ли деле она сказала то, что хотела сказать, или это только игра ее воображения.
– О-о, – вымолвил после паузы Гаррет. – Ты сейчас?.. Ты… серьезно?
Не пряча взгляда, она ответила:
– По-моему, да. – И замолкла, нервно закусила губу. – Это… как?.. хорошо?
Он тепло улыбнулся и взял ее за руку.
– Это замечательно.
Она улыбнулась ему в ответ. Оттого, как смотрел на нее Гаррет, Софи испытывала странное чувство беззащитности, но оно уравновешивалось еще более странным ощущением безопасности и уверенности в том, что он не причинит ей боль. Такого она до сих пор не знала и теперь наслаждалась новыми восхитительными переживаниями. Вот, оказывается, как это бывает, говорила она себе.
Остаток вечера прошел на редкость волшебно, хотя детали, делавшие его таким, Софи помнила туманно. Единственной подробностью, которую она могла назвать на следующий день, была жесткая посадка возле Международного аэропорта и нежный поцелуй перед дверью ее дома.
– Я помню, мы говорили и говорили, но абсолютно не помню, кто из нас что сказал, – рассказывала она Эвалинн вечером по телефону. – Кажется, я была ошарашена тем, что сказала ему о своих чувствах, и больше ни о чем не могла думать. Все было в каком-то счастливом тумане.
Через две с половиной недели после Дня святого Валентина Гаррет уехал в Новый Орлеан на конференцию педиатров. В первый раз за неполных полгода они с Софи расстались на неделю.
На взгляд Эвалинн, после отъезда Гаррета Софи вела себя как полная дурочка; она так и заявила ей, когда они встречались два раза вместе поужинать.
– Мы можем с тобой нормально поесть и спокойно поговорить? – возмутилась Эвалинн на второй вечер. – Или ты будешь опять все время перебрасываться эсэмэсками со своим доктором?
Софи едва ее слышала.
