Увидев – и услышав – первый удар, я потерял управление. Моя машина вильнула, я задел за отбойник и перевернулся – кажется, дважды. Все остальное помню плохо. Считается, что пальцы я потерял во время второго кульбита; вероятно, их придавило, когда моя рука высунулась из разбитого окна и попала между асфальтом и дверцей машины. Кто знает… Впрочем, это не имеет значения. Четыре пальца – невелика цена за трагическую беспечность… по пальцу за каждого погибшего в той аварии.
Я не помню, как угодили в ДТП другие автомобили, но припоминаю, что, пристегнутый, остался сидеть в машине, когда она остановилась; помню свой жгучий стыд за все, что натворил. Дверцу заклинило, но заднее стекло выпало целиком, так что я протиснулся в пустой проем и побежал на дорогу к вашей машине. На заднем сиденье я обнаружил плачущего ребенка – вас. Дверца возле вас была единственная, которая открывалась. Не зная, что еще делать, я решил увести вас подальше от того ужаса, который был в вашем «Вольво», вытащил вас, отнес на безопасное расстояние на обочину и посадил возле пожарного гидранта. Потом потерял сознание.
Позже – точно не знаю когда – я пришел в себя. Поначалу сознание было в тумане, и я не очень-то понимал, что происходит. Вы сидели там, все еще плакали и повторяли, что виноваты во всем. Пока медик обрабатывал мне руку, я узнал, что вас зовут София Мария Джонс. Сотрудница полиции отвела вас в машину «Скорой», а через несколько минут меня отвели в другую «Скорую». В какой-то момент я увидел, как вы выбросили что-то в ручей от дождя, бумажку – потом выяснилось, с предсказанием. Она медленно поплыла мимо меня, скомканный мокрый комочек, и я машинально поднял его и прочел. А потом решил сохранить – напоминанием о той жизни, которую я разрушил.
Поначалу я воспротивился, когда меня повезли в больницу, откуда я позорно бежал в этот вечер. Оглядываясь назад, я уверен: провидение вернуло меня обратно, чтобы я исполнил свой долг отца. Когда я попал туда, все мои мысли были о вас – что вы остались одна-одинешенька в этом мире. Я представлял себе, как вы будете жить без родителей, и решил, что не могу обречь на такую же участь своего несчастного сына. Я позвонил наверх докторам и попросил их принести Алекса ко мне вниз, в реанимацию. А взяв его на руки, уже никогда не хотел с ним расставаться.
