— Нет. — Я повернулась к нему. Если мы поработаем, то всё будет отлично. — Я просто хочу быть с тобой, и вполне можно сделать за это время что-то полезное. Давай убираться вместе. — Я посмотрела на его нахмуренный лоб и засмеялась. — Это весело.
— Весело? Ты шутишь?
Но я всерьез так считала. Первым делом я направилась в кухню, куда страшно было войти, и открыла шкафчик под раковиной. Он оказался пустым.
— У тебя есть пакеты для мусора? — крикнула я Каю.
Он подошел и снова схватился за затылок, глядя вокруг так, как будто никогда раньше здесь не был.
— Э…
То и дело прилипая к полу, я прошлепала к буфету. Там тоже было практически пусто — только сиротливо лежала наполовину съеденная упаковка крекеров. Осознав масштаб бедствия, я открыла холодильник. Оттуда на меня грустно уставились старые контейнеры из ресторанов и коробки от пиццы.
— Так. Еды, — констатировала я, — у тебя нет. А принадлежности для уборки?
Он покачал головой и с несчастным видом подошел ближе.
— Анна, пожалуйста. Давай все это пошлем. Ты не должна…
— Шшш. — Я приложила палец к его мягким губам, и мы оба затихли. — Разреши мне.
Несколько секунд мы стояли неподвижно. Потом я обнаружила на кухонном столе какие-то пластиковые пакеты от продуктов, которые были засунуты за пустые бутылки и банки, вытащила их, один вручила Каю и направилась в комнату. Там я принялась складывать в пакеты банки, бутылки и одноразовую посуду. Каидан последовал моему примеру.
За столик, стоявший вплотную к стене, был засунут вкладыш от компакт-диска — обложка первого альбома «Греховодников». Развернув листок, я увидела на нем надпись от руки и с замиранием сердца узнала мелкий почерк Каидана. Возле строки «Лакомый кусочек. Слова Каидана Роува» он приписал: «Исправить. Майкла Вандерсона». Вся любовь к нему, которую я бережно носила в себе, волной поднялась изнутри и выплеснула улыбку на мое лицо.
— Так все-таки это ты ее написал, — сказала я шепотом.
Каидан посмотрел на меня через комнату, и когда он понял, что за листок я держу в руках, глаза у него округлились. Он сглотнул и уставился в пол, делая вид, что погружен в уборку.
— Ну, да. Майкл сочинил первые несколько строчек и собирался выбросить, а я просто… доделал. Ты, это, брось ее в мусорный мешок.
Я прикусила губу, снова сложила листок и аккуратно засунула в карман шорт, после чего вернулась к уборке. Вытряхнула в мешок полную тарелку сигаретных окурков и пепла — в воздух поднялось пыльное облачко, так что мне пришлось задержать дыхание. Мы славно проводили время за такой работой.
Когда я переместилась к кофейному столику, меня охватило странное ощущение. Я попыталась его стряхнуть, но каким-то образом опустилась на колени между замусоренным столиком и черным кожаным диваном и стала перебирать валяющиеся там банки и стаканчики в поисках источника. Сердце вдруг начало давать перебои, а слух ослаб. Каидан что-то мне сказал, а я не разобрала, всё вокруг расплывалось.
— Анна…
— Отдай, — сказала я сквозь стиснутые зубы, пытаясь вырвать руку.
Он дунул на кончик моего пальца, и у меня перехватило дыхание.
— Анна, — повторил он.
—
Я продолжала смотреть туда, где только что был порошок, и терла пальцы друг о друга, но Кай так долго молчал, что в конце концов я перевела глаза на него. И мне очень не понравился его взгляд в тот момент — как будто я была хрупкой или чем-то его испугала.
— Ты много употребляешь? — В моем вопросе сквозила ревность.
— Нет. — Он говорил тихо и осторожно. — Немного.
— А любишь?
— Ну… — Его глаза стреляли по полу. — Эффект ведь очень кратковременный. Не стоит даже…
— А пока длится эффект?
Я знала, что когда Кай перехватил мой взгляд, этот взгляд был абсолютно диким. Он поджал губы и не стал отвечать, а вместо того попробовал взять меня за руки. Но я их выдернула.
— Здесь есть еще?
— Нет, — его голос прозвучал твердо.
Я судорожно втянула в себя воздух, стремясь выйти из мерзкого возбужденного состояния, и сказала рассеянно:
— Давай просто прибираться дальше.
На середине кофейного столика лежал сложенный листок бумаги. Я потянулась за ним, но Каидан вырвал его у меня из рук и засунул в карман, пробормотав очень грубое ругательство. Я в изумлении уставилась на его рот.
— Ты произнес матерное слово.
Это явно не должно было уменьшить мое раздражение, но странным образом уменьшило.
— Извини. Я просто… Я не хотел, чтобы так вышло.
Мне, конечно, было интересно, что это за бумажка и почему Кай не хочет, чтобы я ее видела, но подсознание оттеснило эти вопросы на задний план. От мыслей о наркотиках, вечеринках, грязных непристойностях на губах у Кая внутри меня всколыхнулось бесстыдство. Мы стояли на коленях лицом друг к другу. Кай поймал мой взгляд и удерживал его, а в его собственных глазах собирались темные тучи.
