— Только не мне, — произнес Рэй вслух. И опять стал нервно мерить шагами свой кабинет. — Я люблю, чтобы отношения были простыми и легкими, — сказал он себе, поглядев на наручные часы.
А проблем ожидался целый вагон. На отца Тины обрушилось слишком много: одна дочь сбежала из дома, вышла замуж без ведома родителей, да еще и успела забеременеть. А младшенькая провела ночь с известным плейбоем. По идее, Иван должен поднять целую бурю.
Но, как ни странно, Рэй вовсе не испытывал желания поставить точку в отношениях с Тиной и ретироваться. Более того, он готов был оказаться в самом эпицентре грядущей бури. Ну кто скажет, что он не сумасшедший?
И опять он вышагивал из угла в угол, мучительно гадая, как там Тина.
Он пошел было к двери, но остановился. Ему не стоит идти туда. Пока не стоит. Еще не время. Ему следует дать Тине еще полчаса. Или, может, час. Разве ему нечем заняться? Да у него куча дел! Надо подготовить несколько документов, разослать их по электронной почте. Йен предупреждал его — Жасмин Кармоди целый день околачивается в одной из их кофеен, об этом тоже следовало подумать. Еще были проблемы с транспортировкой одного важного груза из-за границы: по пути из Австралии потерялся контейнер, отправленный фирмой «Максимилиан и Кº». Рэй решил, что ему надо разобраться с этими проблемами, а уже потом он вернется в пекарню.
Он подошел к телефону, набрал номер своего офиса, но затем с досадой бросил трубку и опять забегал по комнате.
Рэй ринулся к выходу, но в этот самый момент в дверь негромко постучали.
Рэй раздраженно распахнул дверь с самым недружелюбным выражением лица.
Стоявшая на пороге Тина испуганно попятилась.
— Я… э… Извини. Если я некстати, то могу зайти попозже.
Рэй, не говоря ни слова, схватил ее за руку, втащил в кабинет, захлопнул за ней дверь и крепко обнял.
Напряжение Тины не исчезло, когда Рэй нашел ее губы. Но она обвила руками его шею и ответила на поцелуй. Рэй наконец отстранился. Их губы разделились, но языки игриво бились друг о друга, требуя и предвкушая новый поцелуй. Рэй мог бы дразнить ее так часами, но он все же взял себя в руки и выпустил Тину.
— Прости, не мог удержаться.
Ее губы были все еще влажными и опухшими от его поцелуя. Они выглядели так соблазнительно, что Рэй тут же снова потянулся к ним.
— Подожди, не надо. — Тина уперлась ладонью в его грудь. Рэй почувствовал, что ее пальцы нервно подрагивают.
— Как ты?
— Я… Я даже не знаю. Не знаю, кто я.
Ее голос был таким странным, чужим, отсутствующим, что у Рэя заныло сердце. Тина высвободилась из его объятий и отвернулась. Мужчина стиснул зубы.
— Послушай, я знаю, вам сейчас нелегко. На твоих родителей так много свалилось за один день. Но, черт возьми, мы же не дети. Мы ведь не станем расставаться только потому, что они против наших отношений…
— Нет, — Тина обернулась и пристально посмотрела ему в глаза. — Дело совсем не в этом.
Рэй встретил ее строгий отсутствующий взгляд, и внутри у него все заледенело.
— Тогда в чем же?
Она вздохнула и нервно поежилась, обхватив себя руками.
— Когда мой отец был совсем молодым, он работал в пекарне у себя на родине.
— Почему ты…
— Пожалуйста, — жестом остановила его Тина. — Позволь мне рассказать.
Рэю казалось, он сейчас взорвется от пережитых страхов и напряжения. Но он взял себя в руки и кивнул.
— Его начальником был человек по имени Вильхайм.
Она умолкла, и Рэю потребовалась вся его сила воли, чтобы не накинуться на нее с расспросами. Но он понимал — ей трудно собраться с мыслями, и потому терпеливо молчал.
— По словам моего отца, — наконец продолжила Тина, — Вильхайм ненавидел его, унижал и оскорблял по любому поводу, иногда публично. После четырех лет, проведенных в пекарне, мой отец, которому уже исполнилось девятнадцать, решил — с него хватит. И уехал. Вильхайм разозлился и наврал констеблю, что папа украл у него старинные рецепты, передававшиеся из поколения в поколение, которые Вильхайм хранил в страшной тайне. Папу должны были арестовать.
Рэй слышал, что в деловом мире рецепты фирменных блюд берегли как зеницу ока, скрывали под семью замками и сложными сигнальными системами. Кража рецептов была хоть и экзотическим, но преступлением.
— Но преследование на работе это одно, а Лжесвидетельство и обвинение в промышленном шпионаже — совсем другое. Зачем Вильхайму так жестоко поступать с твоим отцом? — спросил Рэй.
— Он ненавидел папу, — ответила Тина. — Хотя все рецепты, которые увез отец, были его собственные, Вильхайм немало на них разбогател. Он испугался банкротства и позора.
— В таком случае Иван мог легко доказать свою невиновность, — опять не удержался Рэй. — Любой суд его бы оправдал.
