Возможно, и к лучшему, думала Тина. Они едва знают друг друга. Если бы дело зашло дальше, то очень скоро оба об этом бы пожалели, уговаривала она себя. Но это почему-то не помогало. Тина не могла себе представить тоску более ужасную, чем та, которая терзала ее сердце.
– Секретарь Абрахама Данфорта звонил утром и заказал три сотни печенья к субботе, – похвасталась Маришка. – Нам нужна ваша помощь. Заказ должен быть доставлен к четырем.
Пальцы Тины нервно стиснули полотенце. Даже звук имени Данфортов заставил ее сердце подскочить, но она постаралась не подавать виду. Тина знала – вся ее семья очень переживает из-за того, что она рассталась с Рэем. Она не хотела, чтобы они волновались или относились к ней, как к больной.
Тина убедила домашних, что с ней все в порядке, что они с Рэем, здраво поразмыслив, решили остаться просто друзьями и что их это вполне устраивает. Смешно! Она-то прекрасно понимала – ни о какой дружбе между ними и речи быть не может. Каждый раз, когда Тина видела Рэя, ей хотелось только одного: кинуться к нему на шею, прижаться всем телом, услышать стук его сердца, почувствовать его губы на своих губах.
Она помотала головой, чтобы отогнать опасные мысли, поставила на место кастрюлю, которую вытирала, и взяла следующую.
– На вечеринке мы все должны выглядеть как богини! – верещала Маришка. – Сбор в полседьмого, в семь – коктейли, в восемь – обед.
Тина застыла с кастрюлей в руках.
Она только теперь вспомнила, как когда-то давно, в другой жизни, Никола пригласила всех волонтеров на прием в честь начала предвыборной кампании. Тина тихо застонала. Она совершенно забыла об этом. А когда сообразила, что до вечеринки осталось всего два дня, то едва не выронила все свои плошки-миски.
О господи! Она не сможет туда пойти. Не сможет спокойно смотреть Рэю в глаза, не сможет даже просто находиться с ним в одной комнате.
– Тина?
Она быстро оглянулась и вопросительно посмотрела на мать.
– Что?
– Ты в порядке? – мягко спросил Маришка. – Можешь не идти, если не хочешь.
– Разумеется, я пойду, – огрызнулась Тина.
Теперь она вынуждена пойти. Вынуждена всеми этими сочувственными взглядами и жалостливыми улыбками. Она должна доказать своей семье, что ей плевать на Рэя Данфорта! Она пойдет и будет веселиться как все: смеяться, улыбаться, возможно даже пофлиртует немного, хотя с большим удовольствием разгрузила бы пару-другую вагонов с кирпичом.
– Ты уверена? – спросила София тоном сестры милосердия в госпитале для смертельно раненных.
– Я же сказала! – Тина раздраженно пожала плечами и взяла очередную кастрюлю. – И я сотый раз вам всем повторяю: мы с Рэем остались друзьями. Почему бы мне не пойти к нему на прием?
Отец недовольно крякнул, но Тина не была уверена, что стало тому причиной: сумасшедшая дочь или духовка, которая не желает отмываться.
Все нормально, уговаривала себя Тина. Главное – не распускаться. Как бы трудно это ни было, она пойдет на прием к Данфортам и постарается выглядеть так, будто довольна жизнью на все сто процентов.
Была почти полночь, когда Рэй наконец добрался домой. Он провел весь день в штаб-квартире предвыборной кампании отца, потом ему еще пришлось ехать в собственный офис, улаживать проблему с потерянным контейнером фирмы «Максимилиан и Кo». Отправитель потребовал немедленно доставить груз, и Рэй решил взять ситуацию подлинный контроль. К счастью, выяснилось, что «Максимилиан и Кo» сами и виноваты. Пока Рэй со всем разобрался, было уже одиннадцать. Но в глубине души он был благодарен клеркам, напутавшим с номерами контейнеров. Ему гораздо легче сидеть в офисе и ставить на место истеричных клиентов, чем входить в пустую темную квартиру, ложиться в одинокую кровать и ворочаться всю ночь без сна, думая о Тине. И вспоминать, как совсем недавно она лежала здесь, на этих же простынях, со спутанными волосами и замутненными страстью глазами.
Ему не хватало ее улыбки, ее манеры поднимать одну бровь в знак удивления. Того, как она произносила его имя. Когда Тина была раздражена, оно сокращалось до короткого рычания «Рррэй». И нежное, замирающее «Рэээ...», когда они занимались любовью.
Он ни на секунду не мог выкинуть ее из головы, хотя, видит бог, только этого и хотел.
За шесть дней Рэй не слышал от нее ни слова, кроме дежурно-вежливого приветствия, которым она удостаивала его в зале кондитерской.
Он швырнул ключи на столик у двери и в отчаянии запустил пальцы себе в волосы. Если Тина и впредь будет отказываться говорить с ним, как, во имя всего святого, они смогут найти выход из создавшейся ситуации?
