Если мать Руна находится в лагере рабов, Маг отправит его туда, сделав рабом, но ему было плевать на это. Он представил ласковые голубые глаза матери, и улыбку, которой она всегда одаривала его.
Они с родительницей сбегут. Начнут жить с чистого листа. Убийства, отвращение, ненависть прошедших лет наконец-то останутся в прошлом.
Щелкнув пальцами, Маг велела охране.
— Отведите нас к матери псины.
Они действительно сейчас воссоединятся? Спустя столько времени? Сердце Руна грохотало в груди, когда они переместились в сферу, где царила ночь и бушевали ветра. Прищурившись от порывов ветра, Рун не видел ничего, кроме возвышающегося холма из грязи.
— Она там.
Маг указала на холм.
— Ч-что ты сказала?
Демоны охранники переместились, заслонив Маг.
— Она погребена там с сотнями других. В течение многих столетий.
Его парализовало от шока.
— Она была фавориткой моего мужа, наслаждалась его защитой, но твое положение было нестабильным. — Голос Маг звучал, как издалека. — Твоя мать знала, что я слежу за тобой, и что рано или поздно я нанесу удар. Она умоляла меня, пощадить твою жизнь. Я поклялась в этом, с условием, что она добровольно оставит тебя, и станет рабыней удовольствия в отдаленном борделе. Все, что угодно, лишь бы спасти тебя! Увы, на тот момент бедняжка еще не застыла в бессмертии… о чем она должна была знать. — Маг вздохнула. — Ах, на какие жертвы мы, матери, готовы пойти ради своих детей. Не волнуйся, она недолго пробыла в том адском месте. После грубоватого секс-марафона, она… сломалась. — Маг рассматривала кончик своей соломенного цвета косички. — Ее жизнь была короткой, смерть — жестокой, а теперь ее кости — всего лишь прах.
Погребена.
Жестоко.
Прах.
Его легкие сжались. Ноги подкосились. Когда он упал на колени перед братской могилой, охранники Маг одели на него ошейник и связали его запястья.
— Вперед, к следующему этапу твоей жизни, — сказала она с весельем в голосе. — Я нашла для тебя новое занятие, псина.
— Боги, дайте мне силу, — выплюнул он. Ошейник мешал ему переместиться, удерживая от нападения. — Я уничтожу тебя и твоих выродков.
— О-о, я думаю, на следующей работе ты будешь слишком занят для этого…
<p>Глава 24</p>Дыхание Джозефины, как легкий ветерок, касалось груди Руна. Он перебирал пальцами ее волосы, испытывая умиротворенность после секса. Рун никогда не оставался рядом с женщинами после траха. И уж тем более, не после допроса.
Поглаживая гладкие пряди ее волос, он снова ощущал аромат луговых ягод, воскрешающий воспоминания из его детства. Рун вспомнил времена, когда ненадолго сбегал на высокогорные луга, в лощину, где росли ягоды. Их вкус был даже слаще, чем непреодолимый аромат.
Со сладостью на губах, он прислушивался к шелестящему листьями бризу, и лежал, ощущая блаженство, не желая возвращаться в душные болота.
Вкус Джозефины был слаще всего, что он мог себе представить…
