Приблизительно два с половиной года назад меня арестовали при въезде на родную землю. Причем нарушая ратифицированную парламентом конвенцию, по которой судить и задерживать агентов может только лишь ООН, а страна-обвинитель обязана представить неопровержимые доказательства вины. Самое смешное, что мне инкриминировали "шпионаж в пользу Германии".
Безусловно, мне приходилось встречаться с высокими политиками, жать им руки и улыбаться, я без собственного желания узнавал подноготную мировой политики. Но шпионить? Будто у всех людей день длится 24 часа, а у меня все 48. Мне на сон времени впритык оставалось, не то, что на разведку.
К тому моменту человечество вновь вцепилось в глотку самому себе, АПЛ стремительно утрачивало свои позиции, начинались войны, к власти приходили новые сумасшедшие диктаторы. Но всё же мое задержание вызвало огромный всплеск негодования.
Я даже гадать боюсь, в какие игры пытался влезть Царь, но он, как обычно, проигрался до трусов. Да и для меня это было чем-то вроде очередного веселого приключения. Мне выделили отдельную камеру с душевой и нормальным туалетом, прекрасно кормили, не посмели отобрать мои лекарства. Ну, правильно, это своих граждан можно пытать до смерти, пихать бутылки в задницу и душить противогазом, а против известного агента такие вещи ссыкотно совершать.
Меня вытащили через неделю, а моя страна вновь скатилась ниже уровня тупых террористов в глазах мировой общественности. Жаль. Я искренне переживаю за людей, живущих здесь. За обманутых, порабощенных и злобных, но всё же людей. Я рос среди них, я стал тем, кем являюсь, именно благодаря всем вокруг. Или вопреки. Неважно. Важно то, что мне небезразличны эти люди...
- Какой самый безумный поступок ты совершал? - спросила Ева.
- Стал агентом, - улыбнулся я.
Мы неторопливо шли по набережной Яузы, освещенной блеклыми оранжевыми фонарями. Чем-то это походило на свидание. Свидание в зомби-покалипсисе.
- А до всего? До Люцифера? - уточнила девушка свой вопрос.
- Дай подумать, - размышлял я. - Помню, однажды, у меня оставались поездки на проездном, а срок годности подходил к концу. На улице лил дождь, а на календаре был день города, праздник как-никак. У меня какое-то необычное состояние было. Что-то среднее между "я сейчас прыгну с крыши!" и "как же всё вокруг прекрасно!". Я бы назвал такие ощущения "воодушевленной депрессией". Я сел на трамвай и начал оплачивать незнакомым мне людям проезд.
- Забавно.
- А ты?
