Клуб выглядел солидно, но смотрелся странно в Новом Орлеане, так как был сделан в египетском стиле, статуи богов, сфинксов и прочая атрибутика, все переливалось золотом, Малик умел пустить пыль в глаза. Я сел за крайний правый столик возле сцены, все остальные в первом ряду были уже заняты посетителями. Надеюсь, меня будет хорошо ей видно, надеюсь, она первая проявит инициативу. Иначе, придется самому прорываться в ее гримерку после шоу.
Первые два номера были скучноваты. Какой-то долговязый комик рассказывал несмешные шутки, а потом вышла какая-то местная кантри-группа. Все ждали ее. Я удивился, ведь Аарон сказал, что она посредственная певичка. Наконец, ее время подошло, погасли софиты, по сцене заструился золотистый свет, зазвучала арабская музыка, резко выбежали танцовщицы и стали крутить бедрами, затем вышла Камилла, переливаясь всеми цветами радуги, она подошла к микрофону. Через несколько песен я понял, что все дело в них.
Я не был силен в такой музыке, она завораживала, как факир гипнотизирует кобру своей дудочкой. Голос у нее был не сильный, но временами он звенел, как надо. Танцовщицы на протяжении номера передвигались, танцуя по залу и развлекая мужчин. На сцене царил какой-то хаос из факиров, которые устроили фаер-шоу, кто-то из них даже вывел живую пантеру, она гордо прошлась поперек сцены, все это происходило под песню, которую исполняла сестра Малика.
Я все ждал, когда придет тот момент, и она меня заметит. Он наступил, когда Камилла исполняла какую-то медленную красивую песню. По ее взгляду я понял, что зажег в ней пламя. Я постарался показать глазами, что не против. Она медленно спустилась в зал, продолжая петь, подошла ко мне, затем нагло села мне на колени и стала кокетливо поглаживать мое плечо. Я ожидал таких действий, поэтому успел принять доброе выражение лица. Когда песня закончилась, она незаметно шепнула мне, что ждет меня в своей гримерке после концерта.
***
Сказать, что у Камиллы был стервозный характер – это не сказать ничего. Она вытрясала душу почти из каждого, угрожала любому, кто ей не угождал, не прогнулся, не лизал задницу. Все ее слуги, стилисты и прочие прихлебатели плясали вокруг нее, как мотыльки у костра. Мне тоже приходилось постоянно говорить ей комплименты и всячески ублажать. Я встречался с ней уже полгода, наши встречи сначала носили формальный характер, то есть я приходил-удовлетворял все ее желания и возвращался на свою квартиру. Через некоторое время она решила узнать меня и стала приглашать к себе на более долгое время. Я оставался у нее на несколько дней, и она изучала меня своими большими карими глазами, куря кальян. Я старался втереться в ее доверие, стать ей верным другом. Все это должно было приблизить меня к цели.
После того как капитан Стивенсон рассказал о моем отце и его делах с Маликом, во мне зажегся энтузиазм поймать араба, потому что он, возможно, служил ключом к убийствам, совершенных Ником, он мог быть свидетелем на суде. Если мне удастся его взять с поличным, то ему грозит большой срок. Никто не хочет сидеть в тюрьме долго, я предложу ему в обмен на информацию о тех преступлениях и свидетельство в суде против Митчелла, скосить срок. Кто от такого откажется? Но для завершения плана нужно пройти несколько важных этапов. Сейчас нужно было, чтобы Камилла познакомила меня с ним, и не просто свела, а выпросила для меня место среди его героиновых дилеров. С его стороны это будет выглядеть, как – будто сестра просит у брата для своего любовника повышение.
Вик
Тогда после разговора с сестрой я не знал, что делать. Душу раздирали противоречивые чувства, хотелось открыться жене, но я боялся ее реакции, тем более, впереди был первый мировой тур. Сейчас же, возвращаясь домой, я вполне мог это сделать, тем более у нас родился ребенок, и она от меня уже зависела. Я не знал, как начать разговор, поэтому сразу как приехал, кинул сумки и выпалил, что я гей. Роуз была в бешенстве, она била и колотила меня кулаками, как могла, по спине. Она кричала, что я урод и козел и припомнила все мои грехи. Это было не так страшно, пока она не поставила ультиматум:
– Выбирай: либо группа, либо мы с Дэниэлом!
– Но группа – это моя жизнь, я больше ничего не умею и не хочу делать!
– Будешь выступать сольно, многие так делают!
– Но я недостаточно знаменит, как те, про кого ты говоришь!
– Мне плевать! Это лучше, чем муж-гомосек! Кто этот мудак, который тебя трахает?
– Я его трахаю.
– Неважно. Дай угадаю, ммм… – она задумалась.
– То, что ты предлагаешь, не даст нам нужного количества денег для комфортной жизни. Группа еще малоизвестна, нам нужно хотя бы еще раз выпустить альбом и съездить в тур.
– Ага, и еще раз потрахаться с Расселом, – она метнула на меня безумный взгляд фурии.
– Клянусь, я сама сдам папарацци тебя и твоего голубка и заодно прикреплю фотки, где он жмется к тебе!
– Неужели ты способна сдать своего мужа?
