У нее не было времени обдумать вопрос: рука обхватила мать вокруг талии. На бледном предплечье – татуировка морского волка на вздыбленной волне. Странно, но рука казалась слишком большой для тела: этому пирату не могло быть больше тринадцати или четырнадцати лет.
– Леди, мы не причиним тебе вреда, – дрожащим голосом произнес мальчик. Он говорил по-иверникски. – Клянусь, я не хочу зла женщине. – Он казался более ухоженным, чем любой другой кернывмен, и его одежда выглядела богаче, но он был не очень уверен в себе.
– Среди пиратов нет чести! – процедила леди Алана. Возможно, этот налетчик был моложе и тоньше остальных, но сил ему было не занимать – мать Бранвен изо всех сил пыталась освободиться от его захвата и пустить в ход меч, но тщетно.
– Моя леди, мы не обычные пираты. Я бы отпустил тебя и позволил нетронутой вернуться в замок Ригани, чтобы доставить сообщение королю Энгусу.
Взгляд матери обратился туда, где парила Бранвен. Она задумчиво улыбнулась. Зеленые искорки сверкнули в ее глазах.
– Я обязательно передам сообщение моему королю. От кого?
– От Марка, – ответил кернывман.
Этот мир и Другой мир закрылись для Бранвен.
Марк немного ослабил хватку. Леди Алана вывернулась, подняла кладивос и вонзила прямо в свое сердце.
– Вот
Черная кровь брызнула из груди матери, и Бранвен пережила мучительный момент ее смерти. Марк стоял молча, потрясенный. Затем он убежал, оставив женщину рядом с мужем. На последнем дыхании леди Алана подползла к лорду Кэдмону и прижалась к его щеке.
Огонь охватил наступающий вечер, опалив ее родителей. Они любили, пока горели; они горели, пока любили.
И теперь Бранвен осознала подлинный смысл страдания: она отдавала свою единственную кузину человеку, ответственному за смерть ее родителей.
Бранвен закрыла глаза и ждала, когда кретарв унесет ее.
– Леди Бранвен! Леди Бранвен! – Кто-то яростно тряс ее. Через пару мгновений она очнулась.
– Кадан? – сказала она с замешательством, словно просыпаясь от очень долгого сна. – Кадан? Что происходит?
Взгляд мальчика встревожил ее. Когда он отпустил ее, девушка увидела глубокие кровавые раны от когтей на своих руках. Ее взгляд пробежал к лицу Кадана. Там были две длинные царапины по всей левой щеке, из которых, как варенье, просачивалась кровь.
Не думая, она коснулась его, и он вздрогнул.
– Ты спас меня, – сказала она. Чувство вины и благодарности переполняло ее, пальцы покалывало.
Кадан в ответ ахнул, и ошеломленная Бранвен увидела, что кровотечение прекратилось, а раны начали затягиваться.
«О нет!»
Она использовала Руку Бриги, чтобы исцелить его, не задумываясь об этом.
Бранвен оглянулась и испытала облегчение – никто больше не видел. Как ей хранить эту тайну, если она не может контролировать свои способности?
– Не волнуйся, моя леди, – хриплым голосом произнес Кадан. – Я никому не скажу. Я никогда не слышал, чтобы кто-то отбился от кретарва, когда он захватил человека взглядом. – Но она не сражалась; чудовище использовало ее самые темные страхи, чтобы заманить Бранвен в водную могилу.
– Мормеркти, Кадан.
– Тебя, конечно, защищают Древние, – сказал мальчик.
– Ты веришь в Древних?
Он бросил взгляд к штурвалу.
– Не говори капитану. Моя бабушка родом из Ивериу. Она рассказала мне о Древних.
– Так вот почему ты так хорошо говоришь по-иверникски.
Кадан покраснел.
– Она была схвачена девочкой, – объяснил он буднично, потому что таковы были будни их мира. Брак Эсси защитит таких детей, как Кадан и Грайни, как и его бабушку; вот для чего старалась Бранвен последние месяцы. И все же, если то, что показал ей кретарв, было правдой… сомнения, которых она никогда не знала, терзали ее.
Понизив голос, юнга продолжал:
– Бабушке не люб Рогатый. Она говорит, что в мире нужно слишком много исправить, и это не по силам одному-единственному богу. Особенно, если он мужчина.
Бранвен рассмеялась:
– Думаю, она бы мне понравилась.
Кадан снова оглянулся на своего капитана.
– В деревне, где я родился, рыбаки верят в Древних. Говорят, что кретарвы принадлежат Дусносу. Что птицы отбирают жертвы для Моря Мертвых.
Дуснос – имя, вызывающее страх. Темный. Самый старый из Древних, кроме Кервиндоса. Все иверикские дети знают, что Дом Дусноса – это камера, водная тюрьма для душ, которым не разрешается переходить в Страну Юности. Тенями называли их. Душами, оставленными Землей. Когда скот падал без причины в прибрежных деревнях, иверни винили в этом Теней.
– Тогда мне еще больше повезло, что ты был здесь, чтобы защитить меня, Кадан, – сказала Бранвен мальчику, подумав, что голос ее звучит отстраненно даже для нее самой. Она чувствовала, что в голове будто стучит молотком озорной дух.
Значит, Дуснос использовал кретарва, чтобы послать Бранвен память о ее родителях? Но с какой целью? Темный не славился милосердием.
– Мормеркти, моя леди. – Сердечная улыбка расплылась на губах мальчика. Если бы Бранвен повезло иметь младшего брата, она хотела бы, чтобы он походил на Кадана. Его взгляд переместился на ее руки.
