— Что за… — резко повернулся он.
Теперь Ренни удалось рассмотреть его собеседницу. Это была промокшая до нитки, испуганная пожилая женщина.
— Простите, мадам. Я подумала, что ему все — таки надо укрыться от дождя, а то сам он ничего не чувствует. Не могли бы вы поговорить в машине с включенной печкой? По крайней мере не замерзнете.
— Конечно, так было бы удобнее, — согласилась женщина. — Можем сесть в мою машину, если не возражаете.
Она тут же устроилась на месте водителя, очевидно уверенная, что Джесси и Ренни последуют за ней.
Но Ренни вернулась в «БМВ» и решила ждать там. Джесси появился минут через двадцать.
— Как вы? — спросил он.
— Прекрасно. — Ледяной тон не соответствовал ответу.
Джесси еще не пришел в себя после столкновения, чуть не закончившегося аварией, поэтому не стал ломать голову, чем так недовольна Ренни.
Несколько миль они ехали в молчании, пока это не стало действовать ему на нервы.
— Что-нибудь случилось? — наконец спросил он, бросив быстрый взгляд на Ренни.
— Ничего такого, что было бы достойно вашего внимания, — сквозь зубы ответила Ренни.
Джесси крайне удивило явное ударение на слове «вашего».
— Вы чем-то расстроены? Если да, то скажите, в чем дело. Я сейчас просто не в состоянии задавать наводящие вопросы.
— Хорошо. За исключением того, что вы даже не поинтересовались, как я себя чувствую, у меня все в порядке. Спасибо, что хотя бы с опозданием, но все-таки спросили.
Джесси положил руку на ее плечо.
— Извините, — сокрушенно произнес он. — Я решил, что все нормально, иначе бы вы сказали. Вы ударились? Вам больно? Может, заедем в больницу? — Карие глаза тревожно осмотрели ее.
— Никаких опасных для жизни повреждений, если вы спрашиваете именно об этом. Столкновение было слишком незначительным, мне даже показалось, что оно приснилось. — Ренни сидела выпрямившись, скрестив руки на груди и смотрела в окно.
Джесси начал раздражаться.
— Почему же вы злитесь?
— Ничего подобного.
— Как бы не так! От вас исходит поток ледяной ярости. Мне было гораздо теплее на улице. — Он едва сдержался, чтобы не перейти на крик.
Ренни медленно повернулась и насмешливо посмотрела на него. В каждом произнесенном ею слове таился яд.
— Честно говоря, я несказанно удивлена, что вы до сих пор не торчите под дождем, осматривая свой драгоценный автомобиль: вдруг на нем появились царапины или, не дай Бог, какой-нибудь негодяй заляпал его грязью.
— На что вы намекаете, Ренни?
— Ни на что я не намекаю, Джесси. Просто эта машина значит для вас гораздо больше, чем я. Или любой другой человек.
— Неужели?
— Когда нормальные люди попадают в аварию… — Судя по ее тону, он к этой категории не принадлежал. — …они первым делом убеждаются, что у их попутчиков все в порядке, а потом уже принимаются осматривать железо. И они дважды подумают, стоит ли вытаскивать пожилую женщину под дождь, хотя она и является виновником аварии.
— Я ведь уже покаялся. Вас осчастливят повторные извинения?
— Можете не трудиться. Я вам больше не верю.
— Почему? — настаивал он.
— Робин вел себя так же, его извинения всегда были неискренними. И когда он опаздывал, и когда забывал про годовщину свадьбы, и даже когда не заметил, что родилась его дочь.
— Вот об этом я и говорю. За его ошибки и промахи вы ругаете меня. — Он до боли вцепился в руль.
— Трудно этого не делать, если вы поступаете таким же образом, — резко ответила Ренни.
— Черт побери, женщина! Когда вы поймете, что я не ваш муж? — Джесси почти кричал.
— Слава Богу, и никогда не были.
— Можете поблагодарить и за то, что не собираюсь.
После этих слов он замолчал, уставившись на дорогу.
Наконец Джесси взял себя в руки, и злость понемногу утихла. Довольно быстро они доехали до нужного поворота и через несколько минут остановились у дома Ренни. Он вздохнул, откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Когда он посмотрел на спутницу, та старательно рассматривала свои руки.
— Что теперь, Ренни?
Она подняла глаза. Они казались огромными, в них стояла боль.
— Не знаю. Думаю, мне надо идти домой, не провожайте меня, не надо. Пока, Джесси.
В ее словах прозвучала какая — то испугавшая его обреченность.
— Подождите, — сказал он. — Пожалуйста. — Она молча села на место. — Послушайте, наверное, мы оба сегодня устали и перенервничали.
Вместо ответа Ренни подняла брови, на губах возникло слабое подобие улыбки.
— Ну хорошо, я перенервничал. Но, думаю, и вы тоже, хотя здесь в основном моя вина. — Джесси нахмурился, пытаясь разобраться в собственных чувствах. — Мне очень понравился сегодняшний день, во всяком случае, до того момента, как мы сели в машину, и я не хочу, чтобы из-за какого-то недоразумения мы перестали встречаться. — Он коснулся ее щеки.
У нее в глазах мелькнуло нечто вроде сожаления. Так ему показалось.
— Не думаю, что это недоразумение, Джесси. Скорее, напоминание о том, как мы с вами не похожи, и ценности у нас совершенно разные.
— Например?
— Для меня люди значат гораздо больше, чем вещи. Я не уверена, что для вас тоже, — печально сказала она.
Джесси опять разозлился.
