Отец, игнорируя попытку прервать свою нравоучительную речь, затыкаться не собирался.
– Анализы доказали, что у вас, как у всех членов семьи Дарк, имеется одна специфическая особенность.
Брат зевал снова.
– Поэтому, если вы вдруг вздумаете прикоснуться к кому-нибудь своими чертовыми, грязными руками, вам придется понести ответственность за это! Как только ваша кожа вступит в контакт с чужим телом, вы можете смело назвать себя отцом! Но, вы еще можете справиться с этим, если убьете эту ведьму, что заставила вас сделать это!
– Отец! – брат от возмущения заорал едва ли не громче. – Прикрой свою пасть!
Отец, никак не реагируя на него, заканчивал:
– Но вам придется смириться, если вы совершите последнюю глупость – самую ужасную глупость в вашей жизни!
– Отец…
– В том случае, если вы попробуете свою избранницу на вкус, вы получите зависимость от нее и будете вынуждены, пробовать снова и снова, чтобы не сойти с ума и не мучиться от ломающей тело боли… – отец замолкал.
В кухне наступала полная тишина.
Лэйт встал из-за стола, задвинул за собой стул и подошел к двери. Он мог бы повторить проповедь отца слово в слово, настолько часто слышал ее. От этого становилось невероятно противно. Кончики пальцев, скрытые за тканью перчаток, слегка покалывало.
Он сдернул перчатку зубами, не находя времени для того, чтобы задействовать другую руку. Инстинкт ненавязчиво подсказывал ему, что следует делать. Лэйт наклонился, позволяя опьянению взять контроль над разумом, и снова приник к губам перед собой. Серебряные глаза смотрели на него с куда меньшим туманом, и если бы Лэйт понял, что пьян в этой комнате только он один, все, может быть, было бы иначе. Но он в последнее время слишком мало спал и слишком много думал; голова жаждала избавиться от этой тяжести. Пальцы осторожно прикоснулись к чужой щеке и соскользнули с нее на шею, оставив после себя темные следы…
Он знал, что поступает неправильно, совершает чудовищную ошибку, и, в первую очередь, все портит не только для себя… Еще один поцелуй.
А ведь все только-только начало образовываться. Эйфория кружила голову вместе с выпитым алкоголем, и пришла странная мысль – может, он всегда этого хотел? С самой первой встречи…
Он чувствовал на губах сладкий, невыносимо сладкий вкус, такой сильный, что по сравнению с ним меркли все известные. Он понимал, что попал в зависимость от этого вкуса. Один скромный поцелуй может погубить все. Отлично. Значит, это вовсе не он все испортил… Но разве не стоило рассказать?
