О, миледи, для этого у вас слишком большое самомнение — Вряд ли вас долго продержат на таком месте.
Однако Джесси пропустила укол мимо ушей и спросила, комкая простыни:.
— Скажите мне, милорд, а вы сами не пожалели о нашей свадьбе?
Джейми надолго замолчал, неподвижно сидя в своем кресле. Он так долго разглядывал Джесси, что та покраснела от смущения и даже раскаялась в излишнем любопытстве.
— Мои чувства к тебе остались прежними, — наконец ответил Джейми.
— Но это еще не значит, что ты не пожалел о пашей свадьбе, — упрямо прошептала она, чувствуя, что краснеет еще больше.
— Я не пожалел о нашей свадьбе, — промолвил Камерон и уткнулся в свои бумаги. Он поспешил уйти от скользкой темы. — Запомни, Джесси, что с поухатанами надо постоянно держать ухо востро. Их вера слишком отлична от нашей. Они считают себя детьми какого-то гигантского зайца, а вовсе не Адама и Евы. Они трепещут перед божеством, олицетворяющим жестокость, и потому с охотой приносят ему в жертву все, даже своих младенцев. И оттого столь безжалостны к своим врагам.
— А разве мы им враги?
Джейми отложил перо, встал и прошел к камину, задумчиво следя за игрой пламени.
— Если бы брат Опеканканока был до сих пор жив, я бы чувствовал себя увереннее. Этот человек всегда был СТОРОННИКОМ мира, тогда как Поухатан не стеснялся пойти на любую жестокость ради неограниченной власти. Вот и Опеканканок такой же — скор на расправу. Да, иногда индейцы относятся к нам дружелюбно, однако они до сих нас окончательно.
— Так зачем же мы тут торчим? — недоумевала Джесси, которую против воли била крупная дрожь.
— Мы торчим здесь, мадам, потому что мне так угодно, — раздраженно отрезал Камерон, Он направился к кровати, и Джесси снова покраснела, заметив знакомое пламя и его глазах. Джейми заставил ее смотреть на себя, поймав за подбородок. — А вы, миледи, будете вести себя чрезвычайно осторожно, потому что я так решил, не правда ли?
Она торопливо кивнула, с трудом понимая, о чем он говорит, и затрепетала оттого, что сильные руки обняли ее столь аадстно, Разве можно пожалеть о том взаимном огне, что запылал между ними?
Но после, когда Джесси уютно свернулась клубком у мужа под боком и цел уживалась и его глубокое сонное дыхание, ее снова начал мучить страх перед будущим. Она с каждым днем все сильнее привязывалась к Джейми. А что, если со временем она перестанет быть для него столь желанной и его страсть иссякнет? Тогда ее участь будет более чем печальна — ведь у Джесси не останется даже ненависти, которая могла бы служить поддержкой в постигшем се горе.
Она снова напомнила себе, что в любом случае была и остается его женой. Она вот-вот родит ему ребенка. Но достаточно ли этого?
И впервые в жизни Джесси поняла, что нуждается в его любви.
Двадцатого декабря Роберт с Ленор перебрались в собственный дом. Над его возведением трудилась вся колония, не исключая и Роберта с Джейми. И все не могли нарадоваться из плоды своего труда: дом получился почти такой же просторный и добротный, как у Джейми, но возвели его в поразительно короткие сроки. Джесси почему-то особенно шокировал неиссякаемый энтузиазм Ленор, которая так носилась со своей голубой кровью. Ведь эту хижину вряд ли можно было сравнить с тем замком, в котором она родилась и выросла — Понимаешь, Джесси, он никогда не был нашим, потому до предназначался старшему брату, — пояснила она. — И я впервые стала хозяйкой своего собственного дома.
Три сестры усердно сидели за вышивкой, чтобы было чем прикрыть голые стены и хоть немного удержать в них тепло.
— Вот это я понимаю — работа для леди, и притом вполне приличная, — повторяла Ленор. Она так и не смирилась со слишком живым участием, которое принимала Джесси в незавидной судьбе семьи Джона Таниена. Но Джесси решительно отметала вес возражения. И немало удивилась, когда сидела за работой в последний день перед переездом сестер, и осознала, что будет скучать без Ленор. Вскоре явились мужчины и напомнили, что пора расходиться по домам. Сестры обняли друг друга с непривычной искренностью и теплотой. Затем ее поцеловал Роберт и с улыбкой сказал:
— Доброй ночи, младшая сестричка. Веди себя хорошо.
— Вы же переезжаете не за тридевять земель, — заметила она.
— Да, всего лишь на расстояние хорошего броска, — согласился Максвелл.
— Наш поселок еще очень мал, — сухо вмешался Джейми. — Так что смею вас заверить, что вряд ли мы будем Реже видеться. Нам просто придется… ночевать в разных местах. — И он отвел Джесси подальше от Роберта и придал к себе. Похоже, он опять на что-то злился. Но при этом не преминул горячо поцеловать на прощание Ленор.
Джейми собрался проводить новоселов до дома. Джесси Полагала, что тоже имеет на это право, и приказала Молли подать ей плащ. Но Камерон СИЛОЙ развернул ее обратно к лестнице, качая головой. И как-то лихорадочно заверил:
— Мадам, уже слишком поздно и холодно, чтобы покидать дом в вашем положении. Вы уже распрощались с гостями, а прогуляться до их дома сможете утром, вдвоем с Элизабет.
