Порыв души, неожиданное проявление доброты, хоть на секунду ощутить себя волшебником. Жаль, что в наше время это стало почти чудом.
Подарки, подарки… На Новый год объедаешься так, что сладкое пятнами выступает на коже, конфета торчит из пупка («Где, где торчит?» — спрашивает малышня, задирая майки). Все знают: как встретишь новый год, так и проведешь его. Так отчего бы не попытаться подсластить себе будущее? Подарки вам выдадут на работе — а вдруг не выдадут, прибыли нет, дела в фирме идут хуже некуда? Значит, хозяин возьмет кредит, выкрутится как угодно, подарки сотрудникам все равно должны быть. В школу, в детский сад вы сдаете деньги на новогодний подарок, гости придут — тоже каждый с подарком.
Для тех, кому сладкое в больших дозах не по карману, предусмотрена социальная помощь. Подарки будут выдаваться бесплатно. По радио объявили: «для малоимущих, для многодетных, для детей-инвалидов, сирот…» И наутро в районный «Центр социальной помощи семье и детям» тянутся уже наиболее активные из его подопечных. Списки окрестных нуждающихся есть в каждом таком центре, но люди спешат убедиться, что о них не забыли и подарки будут выданы в срок.
— Здесь очередь за подарками! — объясняется всем входящим. — Вон тот мужчина последний, вы вставайте за ним!
Командует всеми женщина средних лет в свалявшейся рыжей шубке. Сожженные «химией» волосы лезут из-под платка.
— Вы что, сюда, к нам? — обращается она к вошедшей с мороза дамочке, озирающейся по сторонам, так что всем становится ясно: дамочка здесь новичок.
Та начинает оправдываться:
— Да я думала… Мне сказали, надо зайти, чтобы нас внесли в списки. В школу за сыном пошла, а мне там сказали, что многодетные семьи… Вот, мне сказали, что у меня трое детей…
— Из них есть кто-нибудь — инвалид? — перебивает ее женщина в старой шубке.
— Н-нет… Слава Богу… — вконец теряется новенькая.
— Ну и что вы тогда хотите? — победно восклицает ее собеседница. — Здесь только для тех, у кого есть в семье инвалид!
— Не скажите! Это как раз никакого значения не имеет, — возражает мужчина, тот, за которым она предлагает занимать очередь всем входящим. — Если у вас в семье доход ниже среднего, то можно прийти сюда и без инвалида. Вот в нашей семье — у жены заработок небольшой, она у меня в садике нянечкой, а я не работаю, на бирже стою…
И то, что он не работает, кажется, воспринимается им таким же непреложным фактом, как то, что Земля вертится вокруг Солнца. От этого факта он собирается здесь плясать, как от печки, доказывая свое право на бесплатную радость для всей семьи. И если понадобится, то на одном лишь этом факте будет построена сложнейшая логическая система.
Женщина в старой шубке начинает спорить с ним. Как это — без разницы, есть инвалид, нет инвалида? Мужчина не уступает ей. По лестнице, между тем, спускается директриса центра. Женщина в старой шубке на правах старой знакомой кидается к ней, чтобы не стоять вместе со всеми в очереди в кабинет:
— Я здесь насчет подарка! Спросить только у вас хочу — когда за подарком-то приходить?
Директриса тут же узнает ее:
— Николаева? У вас ведь сын-инвалид?
— Да, да!
Женщина горделиво оглядывает собравшихся.
— И он у вас живет в интернате… — продолжает припоминать директриса.
— Ну да! В интернате живет!
— Значит, подарка мы вам дать не можем. Ваш сын живет в интернате…
— Как так? — хитро улыбается женщина. — Он ведь не в простом интернате живет! Он у меня инвалид. По радио же сказали: если у кого есть в семье инвалид…
— Но он же у вас не в семье, он в интернате живет, — опять говорит ей директриса. — Вы же и сами со мной не спорите: ваш сын живет в интернате! На полном государственном обеспечении.
— Вот-вот! О чем спорить-то здесь… — женщина снова оглядывается на очередь, точно призывая народ в свидетели. — Сын у меня в интернате живет! На государственном, полном обеспечении. А все почему? Инвалид!
— И что вы теперь хотите от нас? — спрашивает у нее директриса.
— Так ведь я насчет подарка…
— Но вы же мне говорите: ваш сын живет в интернате! Значит, ему подарок выдадут там. Ваш сын находится на полном государственном обеспечении. Его кормят, ему выдают всю одежду. Летнюю, зимнюю. Вы согласны со мной?
Женщина в старой шубке слабо кивает, и директриса вздыхает с облегчением.
— Ну, значит, по нашей линии вам ничего не положено. Мы помогаем семьям, в которых растут дети.
— Так вы не дадите мне ничего? — женщина все никак не может поверить, что придется уйти ни с чем.
— Купите сама себе подарок, — советует ей кто-то из очереди. — Вон там, через тот дворик, есть магазин…
— Я не могу. Как так — сама себе подарок? — вконец теряется женщина. — У меня нет себе на подарок. Как я куплю? У меня и за квартиру-то не заплачено…
