— Кстати, — тут уже я не выдержала. — А зачем ты здесь-то соврала?
— Как заче-е-е-ем! Я его себе хотела-а-а-а! Вас много а я одна-а-а-а! Это же такая партия! Наследник большущего бизнеса-а-а-а! А он все равно к тебе-е-е…. ненавижу!
— Так! Достаточно! — грозно скомандовал месье Дюпон, и повернувшись к Николя поинтересовался. — Все снял?
Тот лишь кивнул и бросил ему маленькую черную скрытую камеру, которую все это время держал на сгибе локтя. И как никто не заметил?
— Итак, — все тем же внушающим трепет тоном обратился безопасник к Катиному отцу. — Есть какие-то соображения по поводу того, что будем делать дальше?
— Что вы хотите? — мужчина был напряжен до предела, но по его виду было очевидно, что он пойдет на любые уступки, только чтобы не подставлять дочь под огонь.
— О, все лишь какой-то мелочи. Чтобы вы раз и навсегда забыли о нашем издательстве и Жан Люке. Я бы попросил у вас оригинал видео компромата, но не доверяю, что вы удалите все копии. Так что просто останемся каждый при своем. Вы обещаете не использовать видео против нашего российского директора, а мы так уж и быть не будем разрушать карьеру, да и всю жизнь вашей дочери. Думаю, вполне себе равноправный обмен. Как считаете?
— Договорились, — нехотя, но согласился этот некогда грозный, а сейчас сдувшийся как воздушный шарик мужчина, и резко встав пошел на выход из переговорной, крикнув, не оборачиваясь. — Катя, за мной!
Теперь уже бывшая коллега поднялась, не переставая всхлипывать, понурив плечи, пошла в след за ним.
— Кстати, — все-таки вставил свои пять копеек месье Дюпон. — Не советую идти за личными вещами, мы пришлем их курьером в офис вашему папочке. Всего доброго, Екатерина.
Как только за Катей закрылась дверь, Николя бросился ко мне, обнимая.
— Настя, ты просто потрясающе играла!
Не ответив на его объятия, я безэмоциально прошептала.
— Я не играла. Я действительно ничего из этого не ожидала.
— Как не ожидала? — в неверии посмотрел на меня француз. — Ты что, не читала мои сообщения?
Мотнув головой, я поднялась.
— Мне… нужно побыть одной., надеюсь, вы не против, если сегодня я работать не буду?
Ответом мне была гробовая тишина. Похоже, Николя был в шоке, а месье Дюпон решил не вмешиваться в наши отношения.
Не получив никаких возражений, я подхватила сумочку и молча вышла из переговорной.
Мне нужно было подумать.
В голове была полная каша из противоречивых чувств, поэтому я просто решила плыть по течению. Не помню как я спустилась в метро, и в какой поезд села, помню только, что очнулась через какое-то время на кольцевой, и то только потому что уже второй раз проезжала станцию Октябрьская.
Очнувшись, первый делом залезла в сообщения и обнаружила там не только три вчерашние, но и несколько, датируемых сегодняшним утром.
Первое сообщение гласило, что Николя звонил мне три раза. Видимо, в какой-то момент в аэропорту у меня пропала сеть.
Все следующие были просто полотнами текста, но смысл был примерно такой: днем в воскресенье Николя позвонил отец и сказал, что планы меняются и, из-за слабости улик, в Москву летит глава службы безопасности, чтобы поймать виновников всей заварушки на живца. читай на к.н.и.г..о.е.д_нет Живцом, как вы уже догадались, должна выступать я, и я не должна ни о чем знать, но ему, Николя, плевать на всех и даже на то, что мой телефон может попасть не в те руки, он все равно мне расскажет что и как. Потом шел краткий пересказ заговора и план месье Дюпона и заверения в том, что мне не нужно ни о чем волноваться и меня ни при каких обстоятельствах ни в чем не обвиняют, и если кто-то только попробует, он, Николя, надерет им всем их пятые точки. А сегодня с утра он вообще грозился все отменить, скажи я хоть слово.
Да вот только я даже не открыла его сообщений, думая, что там розовые сопли.
И, с одной стороны, меня раздирала злость от того, что Николя мне соврал по поводу знания русского, а потом еще и поставил в ситуацию, в которой пришлось изрядно понервничать. Но, с другой, теперь я знала, что все это он делал для того, чтобы защитить свою семью и, в итоге, меня. Ведь только благодаря его расторопности я вышла сухой из воды.
То есть он не только спас и меня, и дядю, а я все это время страдала только потому, что не могла с ним нормально поговорить. И, если уж быть совсем честной, думаю, я бы тоже скрыла от него какие-то детали, если бы на кону стояло благополучие моих близких. Тем более он же мне все рассказал, и хотел рассказать еще больше, так что предъявлять претензии тут было бесполезно.
В тот момент, когда я поняла, что все наши проблемы из-за недомолвок, и что даже после всего произошедшего он мне все также дорог, если даже не больше, я уже стояла около его жилого комплекса.
Стемнело и, если я не ошиблась с подсчетами, в его окнах горел свет. Это послужило своего рода сигналом к действию и я решительно направилась к подъезду. Необходимо было поговорить, во всем разобраться и избавиться от недомолвок раз и навсегда. Потому что то, что между нами зарождалось не заслуживало того, чтобы исчезнуть из-за какого-то дурацкого недопонимания.
