Пока живот был не слишком велик, Люба продолжала "работать". Лично ей беременность не мешала, да судя по всему, некоторым мужичкам тоже, однако на шестом месяце Елисеев "мягко" намекнул ей, что пора бы уж ей в декретный отпуск отправляться. Пока работала, с деньгами особых проблем не возникало: Дрибница оплачивал расходы на жилье и питание, а уж свой заработок Люба тратила так, как считала необходимым. В итоге выходило не так уж плохо. Нынче же, лишившись заработка, Люба оказалась на мели. Елисеев, хоть и неплохой мужик, но оплачивать ее декрет не посчитал необходимым. Дрибница же оставлял ровно столько, чтобы худо-бедно прожить до следующей подачки. Голодать они с сыном, конечно, не голодали, но во многом приходилось себе отказывать. Вещи, например, Любе приходилось донашивать старые. Она после родов немного поправилась и теперь одежда на ней чуть не лопалась по швам, врезаясь в кожные складки. Но так называемый муж ничего не хотел видеть и слышать.
Кроме того, теперь Люба была лишена не только заработка, но и удовольствия. Попыталась было сунуться к Елисееву с просьбой о былом месте, да тот, окинув взглядом, даже засмеялся: "Да ты что, ты ж у меня всех клиентов распугаешь! Ты в зеркало-то давно смотрелась?" Обидно было Любе, больно, но, как ни крути, а прав Елисеев — кому она такая нужна, расплывшаяся, обабившаяся, враз ставшая похожей на мать, стопроцентно сельскую базарную бабу…
И сидела Люба без денег да без удовольствия. От мальца радости немного — с ним, в основном, Валентина, домохозяйка, занимается. Ей он улыбается, ей агукает, а на Любу никак не реагирует. Вот еще один мужичок растет! За что они ее так, почему ей от мужиков одни слезы?! А тело-то молодое, двадцать девятый год всего — самый сок, самый женский расцвет. А из мужиков — один Дрибница захаживает. Да какой с него мужик? Так, одно название. Только в аппетит ее вгонит, а сам уж штаны застегивает. Да ведь и то, подлец, так редко приходит! Ну что, что ей делать?
Худеть, срочно худеть. Но ведь разве одним похуданием она приведет себя в норму? Ну, допустим, похудеет она. В принципе, это не проблема. Ведь схуднула же она после первых родов, даже не прилагая к этому особых усилий. Но, чтобы хорошо выглядеть, нужны хорошие кремы — она ведь, увы, уже давно не семнадцатилетняя девочка, кожа уставшая, блеклая, под глазами наметились морщинки. Нужна и одежда красивая, дорогая, обувь… Да много чего надо. Где на все эти "надо" взять денег?
***
Времена настали смутные, времена настали мрачные. Страна медленно, но верно погружалась в пучину полной безнадежности, страшного безвременья. Заводы и фабрики закрывались друг за дружкой. Вернее, они, как бы, и не закрывались, но в то же время и не работали. Людей массово, не испрашивая их согласия, отправляли в бессрочные неоплачиваемые отпуска. Администрациям предприятий такой "отдых" трудящихся был крайне на руку — мол, народ отдыхает, а мы никому ничего не должны. Работникам же выходило как нельзя хуже — ни безработный, ни работающий, а посему не положено ни зарплаты, ни выходного пособия, ни пособия по безработице. Выживайте, как хотите.
И народ выживал. Дружными рядами "отпускники" ринулись в частные предприниматели, а проще говоря — в уличные торговцы. Базары были переполнены, забиты мешочниками-челноками. И постепенно торговля с рынков стала расползаться на улицы города. Ларьки вырастали, как сорная трава, торговали и в подземных переходах, и прямо с тротуаров вдоль дорог. В это же время, по странной и нелепой логике, многочисленные магазины пустовали — невесть откуда свалившаяся арендная плата заставляла устанавливать на те же товары непомерно высокие цены, отчего покупатели стали обходить некогда любимые заведения десятой дорогой.
Луиза, уходившая в декретный отпуск как раз из крупного промтоварного магазина, возвращаться в него не стала. Зачем работать на кого-то и получать копейки, если можно работать на саму себя и ни с кем не делиться? Заняв необходимую сумму, занялась все тем же челночным бизнесом. Неприятности начались сразу же — для того, чтобы получить загранпаспорт, пришлось потратить немало нервов, времени и… денег. Пока занималась формальностями, занятая сумма таяла на глазах. Деньги проедались, раздавались в виде мелких взяток многочисленным инстанциям на пути к вожделенной визе, обесценивались на глазах. К моменту, когда можно было, наконец, выезжать в Китай за товаром, денег практически не осталось. Пришлось занимать вторично. И первый, и второй заем — под дикие проценты. Но Луиза особо не переживала — скрупулезные подсчеты показывали, что первая же ходка позволит рассчитаться с долгами, да и себя окупит. А потому поехала она спокойно, набрала партию дешевых "пуховиков", кроссовок да детских трикотажных маечек и пижамок.