За месяц, прошедший с той памятной ночи, он извелся, под глазами залегли темные круги. Убить или простить? Простить или убить? Что делать, как поступить с неверной женой? Одну он изгнал с позором. Наверное, так же надо поступить и со второй? Но ведь он так и так хотел избавиться от Любки, еще до свадьбы мечтал о разводе. А Таня, Танечка… С ней все иначе, ее он ждал долгие годы, именно из-за нее хотел избавиться от Любки. А она оказалась такой же шлюхой. Выгнать? Да, да, выгнать! Даже нет, убить, уничтожить! Растоптать морально и физически, похоронить, и только после этого простить. Да! А что дальше? Как ему дальше жить без нее? Без его Танечки, без мечты, без любви. Как? Как, Господи?
Измучился, измаялся сердешный, и понял, наконец, что главное его чувство — любовь. Он по-прежнему любит Таню. А может, даже еще сильнее. Через боль и предательство его любовь к ней только окрепла. А ненависть… Ненависть осталась, но она только на втором почетном месте, вслед за любовью, тютелька в тютельку, отстав от любви буквально на самую йоту… Но любовь все же впереди.
Таня еще не спала, читала детектив, лежа в постели. Дверь открылась и на пороге возник Дрибница. Тихий, мирный, такой, каким был еще до женитьбы на Любе, в синем атласном халате, расшитом райскими птицами. Подошел, присел рядом на краешек кровати, молча взял Танину руку и затих. Минуту сидел, две, три… И руку не отпускал, и не говорил ничего, даже в глаза Танины не смотрел.
Таня подождала-подождала, что же дальше будет, надоело — вырвала руку и продолжила литературные изыскания. Дрибница словно проснулся:
— Прости…
— Отстань, Вова, иди спать, — равнодушно сказала Таня.
— Я люблю тебя…
— Ну и люби себе на здоровье, только мне не мешай, — и громко шелестя, демонстративно перевернула страницу.
— Прости меня, Танюша.
Таня отложила книгу в сторону, посмотрела внимательно на просителя:
— За что? Уточни, за что тебя простить? За спектакль со свадьбой? За круглосуточный надзор? За тюрьму? За что простить?
— За всё…
— Оптом? Не получится, слишком много дел натворил. Вот ты выпусти меня отсюда, признай брак недействительным — тогда, может, и прощу…
Дрибница словно ожил:
— Наш брак никто и никогда не признает недействительным. Там стоят все подписи, и твоя, между прочим, тоже. Ты думала, откажешься подписывать бумагу и свадьба сорвется? Я и это предусмотрел, и без тебя нашлось кому подписать — специалистов хватает. Я вообще парень предусмотрительный. Куча свидетелей, каждый из которых в случае необходимости подтвердит твое добровольное вступление в брак. Если бы ты знала, как легко оказалось заручиться их поддержкой! Луизе достаточно было дать денег взаймы без процентов. Взаймы — представляешь, какая дура? Сима — вообще подарок из Африки, бесплатное приложение. Худой ей лапши на уши навешал и она уже наша, пользуйтесь, господа! Журналистишка твой машине не нарадуется, в случае чего скажет, что собирался на тебе жениться, был такой факт, да вовремя передумал, до свадьбы дело не дошло. Мамочка твоя у меня уже давно на зарплате сидела, присмотр за дорогой доченькой осуществляла. Серега продал тебя за ящик водки…
— Ну это уж ты круто переплатил! Он бы сделал это и за бутылку бормотухи, — прервала Вовкины откровения Таня. Так больно было выслушивать подробности предательства, что слезы подступили к глазам. С другой стороны, теперь все стало так понятно… Продали, они все ее продали…
— Прости, детка, тебе, наверное, неприятно это слушать. Зато теперь ты знаешь цену своим друзьям. Все продается и все покупается, не осуждай их строго…
— Спасибо за ликбез, Вова. Спокойной ночи, — Таня отвернулась от гостя и натянула одеяло до подбородка, недвусмысленно демонстрируя намерения.
Однако на сей раз Дрибница не планировал отступать. Сорвал одеяло, лег прямо на Таню и потянулся к ней выпяченными губами, пытаясь поцеловать. Таня заверещала, уворачиваясь, забилась под ним, стараясь сбросить с себя непрошенного гостя. Его неласковые руки грубо разодрали тонкий батист рубашки, колени нагло вторглись между ее ног, разводя их в стороны, Танины руки совершенно неожиданно оказались заведенными за голову, где второй рукой их прочно удерживал Дрибница. И уже ничто не могло помешать насильнику…