К Вове она тоже привыкла. В принципе, не настолько противен он оказался при ближайшем рассмотрении. Теперь, став состоятельным человеком, он уже не был Крестьянином. Тот сельский паренек давно канул в лету. Теперь рядом с Таней был красивый, даже нет, не столько красивый, сколько шикарный мужчина. Всегда идеально подстрижен, выглажен, ухожен, в любое время суток гладко выбрит и ненавязчиво благоухающ французским парфюмом. Уж если они куда-то выходили вместе, Дрибница непременно приковывал к себе женские взгляды, что, естественно, не могла не отметить Таня. Что и говорить, мужчиной он был видным и, в глазах общества, завидным мужем.
Она даже несколько привыкла к нему в физическом плане. Нет, конечно, сравнение с Лешкой было пока еще в пользу последнего, хотя, вынуждена была признать Таня, перемены к лучшему в Дрибнице происходили с поразительной скоростью. А уж сравнение с Андреем уже казалось не только неактуальным, но и в некотором смысле некорректным, словно сравнение борцов легкого и супертяжелого веса — мальчик Андрюша и в подметки не годился без пяти минут супермену Дрибнице. Единственное, что приносило неизбежные страдания — так это его неумелые поцелуи. Даже ласкать Таню он научился очень даже прилично, а вот терпеть его поцелуи не было никаких сил. В конце концов она просто строго-настрого запретила ему целовать себя в губы. Мол, делай все что угодно, но не вздумай целовать! Дрибница, естественно, обиделся, но старался придерживаться нового правила.
За два года супружеской жизни установились некоторые семейные традиции, правила. Пожалуй, главной особенностью их брака было то, что родители супругов были нежеланными гостями в их доме. Аду Петровну не желала видеть сама Таня. После свадьбы максимум, на что она была способна, так это уделить матери пару минут в неделю и только по телефону: мол, жива-здорова, чего и тебе желаю. Сама же никогда не интересовалась ни здоровьем матери, ни финансовыми проблемами, ни ее личной жизнью. Знала, что о ней заботится Дрибница, и этого ей было вполне достаточно. Личная же материна жизнь ее вообще не волновала — пусть живет, как хочет, отца-то все равно давно уже нет в живых, а мать, все-таки, живой человек, поди, тоже ласки хочется. Вроде, и понимала мать, но простить ее предательства все же не могла.
Володины же родители были персоной нон-грата только потому, что в первый же их приезд Таня, естественно, устроила истерику. Старики, совершенно счастливые оттого, что сын, наконец-то, женился на самой-самой любимой женщине, были ошарашены Таниным заявлением, что Вова ее похитил, женился обманом и подкупом должностных лиц, а она его не любит, терпеть не может и так далее, далее, далее… Немало сил и фантазии понадобилось Дрибнице, чтобы и Таню успокоить, и родителям объяснить столь странное поведение своей новой жены. Мол, не привыкла еще к семейной жизни, да поссорились накануне, не в меру обидчивая оказалась, болезненно воспринимает критику… Старики, вроде, проглотили его объяснения, но, дабы не нарваться на скандал вторично, Вова попросил родителей не нарушать их семейный покой, ограничиться лишь телефонным общением. Ну и, конечно, встречами на территории старших Дрибниц по семейным праздникам.
Потихоньку, помаленьку Таня помирилась и с подругами. Простить не простила, но выбора особого не имела — общаться с одними только бритоголовыми да с Худым было, мягко говоря, скучновато. Конечно, трижды в неделю она имела возможность вволю пообщаться с маникюршей, парикмахершей и косметичкой, но Таня прекрасно понимала, что они воспринимают ее, лишь как богатую клиентку, а вовсе не как подругу. А потому понемногу свела на нет разборки с подругами, сделав вид, что предательства как бы и не было. Обидно, конечно, что с ней так поступили, но может быть, они были правы? Ведь действительно быть женой Дрибницы оказалось довольно удобно. Что ни говори, а приятно получать дорогие подарки без всякого повода, жить в шикарном доме, питаться деликатесами, и вообще вести праздный образ жизни.
Правда, такой образ жизни довольно скоро стал привычным, пресным и довольно утомительным. Подарки не отличались разнообразием — ну сколько шуб надо нормальному человеку? А сколько колец? Ведь у нее всего десять пальцев! Правда, ювелиры позаботились о таких "несчастных", как Таня, и стали производить даже кольца для пальцев ног. Но все равно Тане было скушно. За два года она умудрилась уже дважды сменить в доме обстановку. Удовольствие не из дешевых, да разве это ее проблема? Зато это развлечение вносило некоторое разнообразие в ее жизнь.