Чтобы отодвинуть стул и сесть, мне пришлось потрудиться, и про себя я подумала, что кабинет викторианский, а мужчина в нем нет. Обычно в ту эпоху мужчины, особенно знатные, были галантны и внимательны к женщинам. С другой стороны, месье Ламбер здесь достаточно давно: возможно, оплионился уже.
— Итак, вы хотите у меня учиться, мадемуазель.
— Да… я… очень! Я восхищена вашей историей и тем, что вы смогли создать. И еще у вас очень вкусные десерты, я пробовала, и…
— Все их пробовали, — перебил он меня, — лучше расскажите, чем особенным вы сможете порадовать Плион? Я обучаю только тех, кто может что-то дать, не только что-то взять. Насколько я понимаю, с вами у меня нет выбора, но я должен понимать, что не потрачу время абсолютно впустую. Или напротив, очень четко это понимать.
Ладно, признаю, я пропустила целых два ред флага. Точнее, спустила их на тормоза (первое высказывание про иномирян и галантность), но этот флаг был слишком очевидным, чтобы его игнорировать.
— Что значит — у вас нет выбора? — нахмурилась я.
— Не смешите, мадемуазель Катерина, — мужчина махнул рукой, уголки его губ дернулись. — Как будто его высочеству отказывают.
Ну, знаете ли, это уже не просто ред флаг, это уже попытка воткнуть мне древко прямо в задницу! Все благоговение и восхищение разом сдулось, как пробитый воздушный шарик.
— Его высочеству, может быть, и не отказывают, — ответила я, — но вы могли бы просто меня выслушать. Перед тем, как делать какие-то выводы.
— Так я и сказал: слушаю, — снисходительно-покровительственно отозвался он. — Рассказывайте про ваши уникальные таланты.
Я бы могла рассказать про макарон и про то, что у меня запись на заказы уже до середины весны. Про то, сколько я училась у себя на родине, сколько я тренировалась, сколько косячила и как радовалась, когда мне указывали на ошибки и у меня, наконец, получалось! Но, глядя на этого мужчину я поняла, что его это все не интересует. Он здесь для того, чтобы исполнить долг перед Плионом, читай, не навлечь на себя гнев Кириана. А потом запихнуть меня в самый дальний край зала, где будет проходить обучение, и обращать не больше внимания, чем на инвентарь для готовки. Хотя что это я… инвентарю как раз надо много внимания. От него многое зависит.
Да, можно было и это спустить на тормоза. Можно было пойти учиться, стараться взять по максимуму все, что мне не хотят отдавать, ловить насмешливые взгляды (если уж сам мэтр ко мне так относится, несложно представить, как будут относиться остальные) и все это терпеть ради полученных знаний, но я вдруг поняла, что не хочу. Не хочу — и все.
Не хочу учиться у этого человека, который погряз в своем снобизме и зашоренных взглядах. Потому что каким бы успешным мэтром он ни был, мне он ничего дать не сможет. А точнее, мне у него нечего взять.
— Я передумала, — сказала я и поднялась.
Кажется, такого он не ожидал, потому что тоже приподнялся в кресле, вцепившись в подлокотники, но тут вспомнил, кто он и кто я, и опустился обратно.
— Вы правильно решили, — разумеется, не позволил мне оставить за собой последнее слово месье Ламбер, — обучение в моей школе — занятие не из легких, вы были бы заняты практически все время. Сомневаюсь, что это понравится вам и вашему высочеству.
Как бы мне ни хотелось кинуть в него одним из его кубков, я сдержалась. Попрощалась и уже собиралась уйти, когда мне вдогонку донеслось:
— Кроме того, здесь нужно обладать крайним упорством и трудолюбием. Высшая кулинария — это не для всех.
— Возможно, — ответила я, — как и хорошие манеры, месье Ламбер.
Пожала плечами и кивнула на его кубок:
— Увидимся на следующем межмировом соревновании.
И вышла, оставив мэтра наедине с его безграничным сиятельным великолепием.
Я и раньше сталкивался с иномирянами: при дворе и в дипмиссиях, но до моего знакомства с Катей они меня интересовали мало. Я знал, что они вносят значительный вклад в развитие Плиона, знал, что их отбором занимается Бюро, знал, что некоторые аристократы предпочитают иномирянок в качестве любовниц, для разнообразия в постели, и считал, что все всех устраивает, все остаются в выигрыше. Но потом мне подарили Катю, и теперь, даже если бы я захотел, у меня не получалось смотреть на иномирян прежними глазами.
Не знаю, нарочно ли отец выбрал дипломатический визит к герцогу Эсроту, возможно, хотел показать мне, как на самом деле следует относиться к гостям из немагических миров. Все получилось с точностью до наоборот: я стал наблюдать за Эллой и ее отношениями с герцогом. Вернее, отношением герцога к иномирянке.
Несмотря на чарующую, волшебную внешность Элла попала на Плион из немагического мира. Обладай она магией, будь, например, сиреной, ни один дракон не смог бы держать ее в качестве питомца. Иномиряне из магических миров посещали Плион как туристы, как гости и как приглашенные специалисты. В кураторах они не нуждались, и Бюро не имело к ним никакого отношения. Что же касается Эсрота, он хвастался Эллой, рассказывал, что Бюро выделило ему квоту на нее два года назад, и что она стоила баснословных денег.
