— Которые теперь пусть отрабатывает, — похабно рассмеялся герцог.
Поэтому каждый вечер нашего пребывания во дворце герцога Элла пела. Так красиво, что все вокруг словно замирали, поддаваясь магии ее голоса. Но что самое удивительное — настоящей магии в нем не было, только непревзойденный талант иномирянки.
Элла пела на родном языке: Эсрот всегда деактивировал заклинание-переводчик перед каждым ее выступлением и возвращал его на место после завершения домашнего концерта. Он объяснял это тем, что на самом деле тексты у ее песен глупые и банальные, к тому же, на плионском теряется половина очарования. Я не понимал ни слова из того, о чем пела Элла, но то, что все песни грустные, понимал отлично. Весь образ иномирянки был просто пропитан грустью, хотя в коротких разговорах с нами она оставалась вежливой и даже улыбалась. Но стоило ей вернуться на сцену, как ее пение словно вынимало сердце из груди.
Эсрот множество раз упоминал себя как покровителя искусств в своем герцогстве и непревзойденного ценителя пения, рассказывал, как он счастлив, что стал куратором и покровителем Эллы. Но в один из вечеров я нарочно вышел вслед за герцогом и иномирянкой, когда Элла закончила петь: Эсрот провожал ее за двери после выступления, чтобы восстановить заклинание.
Картина в галерее заставила меня непроизвольно сжать кулаки. Эсрот сжал ладонью нежную кожу Эллы, которую буквально как бабочку пришпилил к стене, и ничего чувственного в этом жесте не было. Глаза иномирянки расширились от страха, лицо покраснело, а она сама хватала губами воздух.
— Я приказывал тебе переставать ныть? — прорычал дракон, и по его щеке пробежал тень чешуи, выдавая крайнюю степень бешенства. — Мои гости хотят веселых песен, а не страдальческих! Или тебе мало наказания, которое ты вчера получила?
Наказания?! Ладно, я тоже наказывал Катю уборкой, но судя по тому, как еще больше перепугалась Элла, речь шла не про мытье унитазов.
Девушка захрипела, и герцог ослабил хватку.
— Нет, — выдохнула она. — Не наказывай меня!
— Тогда пой нормальные песни!
Эсрот наклонился к девушке и провел языком по ее щеке, прежде чем отпустить ее.
— Иди в спальню, — приказал он. — Я приду через час. Если хорошо поработаешь ртом, смягчу наказание.
Элла убежала так быстро, что стало понятно: Эсрот говорил не про пение.
Я яростно сжал зубы: больше всего на свете мне хотелось расправить крылья, обернуться драконом и оторвать герцогу голову или то, что пониже! За отношение к Элле, за то, что порочит свой драконий род! Хуже — всю нашу расу!
Наверное, мой взгляд стал абсолютно убийственным и тяжелым, потому что герцог заметил меня и поинтересовался:
— Ваше высочество? Все в порядке?
Не в порядке, тварь ты такая!
Я чуть было не шагнул к Эсроту, но сам же себя остановил. Я будущий король, правитель. Надо действовать тоньше.
— Да, — кивнул я, делая вид, что только появился и не видел неприятной сцены. — Просто хотел с вами кое-что обсудить.
То, что я действительно хотел обсудить, так это пребывание Эллы в герцогстве Эсрот. Всем было понятно, что Эллу с Эсротом связывало не только ее пение, в этом не было ничего особенного: иномиряне часто заводили отношения со своими кураторами, влюблялись в них… По крайней мере, так было принято считать. Что эти отношения добровольные. До знакомства с одной упрямой капибарой я искренне верил, что все происходит по согласию. Либо, скорее, раньше меня совершенно не интересовали отношения иномирян и их кураторов.
Сцена в галерее прекрасно проиллюстрировала то, что пыталась мне сказать Катя. Открыла глаза на неприглядную правду. Подавляющее большинство плионцев относится к иномирянам потребительски, и это не всегда касается их талантов. Зачастую это настоящее рабство, где прав у иномирян меньше, чем у домашних питомцев. Знает ли Элла о том, что может пожаловаться в Бюро? Вряд ли. А даже если она пожалуется, то что? Найдет ли проверяющий Бюро какие-либо нарушения? И главный вопрос — станет ли искать? Кто захочет ссориться с герцогом из-за какой-то иномирянки, у которой из ценности голос да красивое личико?
Первым моим порывом было выставить Эсроту ультиматум и забрать девушку. Но я понимал, что для начала должен поговорить с ней. Она боится герцога, это ясно как белый день! Боится наказания и может все начать отрицать.
На следующий день после сцены в галерее мне удалось отыскать Эллу в парке. Она бродила по дорожкам, привычно грустная, и напевала под нос одну из своих песен.
— Как давно вы на Плионе? — поинтересовался я, поравнявшись с ней. Она подпрыгнула, обернулась и низко поклонилась.
— Ваше величество!
— Можете называть меня Кирианом, по крайней мере, когда мы одни.
— Я не могу… Вас послал ко мне герцог?
Кажется, Эсрот запугал ее настолько, что она боялась вообще всех. Никогда не думал, что выгляжу угрожающе. Обычно женщины считали меня привлекательным, но, видимо, не иномирянки.
— Зачем ему это? — я вздернул бровь.
— Он сказал, что вы не сводите с меня глаз. Что вы меня хотите.
Неожиданная догадка заставила меня сжать кулаки, только чтобы сдержать рвущееся наружу яростное пламя.
