Бывший директор Бюро смерил сына уничижительным взглядом и поморщился, словно от Нортона несло чем-то отвратительным. Но это было не так: вчера у него как раз был еженедельный променад под конвоем в тюремную душевую, поэтому пахло от него нормально. Могло быть и хуже.
— Я буду присутствовать на твоем суде, — отозвался отец, он быстро огляделся, но понял, что сесть негде и остался стоять, — а после — на казни.
— Смотри, сколькими развлечениями я тебя обеспечил, — усмехнулся Нортон и тут же посерьезнел. — А здесь ты что забыл?
— Даже заключение тебя не исправило, сынок? — прорычал старший дракон. — Даже оно.
Нортон сел ровно.
— Ты решил, что я начну умолять? Прости, не могу встать на колени, здесь и так не развернуться…
— Я рассчитывал увидеть раскаяние, — перебил его Эрланд-старший.
— В том, что испортил твою репутацию? Приношу свои искренние извинения! Действительно искренние. Можешь порадоваться тому, что я чувствую себя последним идиотом.
Нортон выплескивал на отца все свои эмоции, которые владели им последние месяцы, и которые скоро перестанут им владеть. Потому что Нортон просто перестанет быть. Существовать.
— В том, что я не придушил Смирру, я совсем не раскаиваюсь. Я жалею, что меня успели оттащить. Сейчас бы умирал не просто так, а со знанием, что эта гадина никому больше не испортит жизнь.
— Просто так? — со злым смешком переспросил Гартиан. — Ты убил иномирянку, которую сам же привел в наш мир.
Отец говорил негромко, но с тем же результатом он мог это прокричать. Нортон дернулся от его слов, как от пощечины.
— Теперь я вижу, что ты все почувствовал и прочувствовал, — довольно прошипел Гартиан. — Именно поэтому сотрудник Бюро, который забирает иномирянина, никогда не становится его куратором. Никто этого не знает, но ты уже и так все понял.
У Нортона все пересохло во рту.
— Что понял? — переспросил он.
— Что вы связаны, тупица. — Отец посмотрел на него с брезгливостью. — Магия дракона запечатывает след, который иномирянин оставляет в своем мире. Поэтому ты таскался за этой Катей, как собака за любимым хозяином. Ревновал ее к принцу. Мое ошибка, что я недосмотрел. Говорил же тебе не ходить за ней самому. Послал бы кого-то из дружков!
Нортон поднялся, пытаясь осмыслить все, что только что сказал ему Гартиан.
— Что значит — связаны? — повторил он. Нескрываемое превосходство в глазах отца его не задевало, это было привычно, а вот его слова не укладывались в голове. Вроде слова и слова, но что-то мешало осознать их до конца. Словно он упускал нечто важное.
— Ты тоже умер внутри, когда она умерла, не так ли? — бросил Эрланд-старший. — Только это меня и утешает. Что ты мучился все это время в этой камере.
Отец постучал по двери и ушел, не прощаясь, а Нортон прислушался к себе, к чувствам внутри, и понял, что нет, он не мучился. Его съедала тоска, он мысленно посыпал голову пеплом, но… мертвым себя не чувствовал. Наоборот, кажется, именно в этой клетке он впервые ощутил себя невероятно живым.
Что совершенно не вязалось со словами отца.
Нортон сделал шаг в одну сторону, затем в другую, а после снова вернулся на койку. Сел, скрестив ноги, и с закрытыми глазами прислушался к себе. К магии внутри.
Которая по ниточке тянула его к Кате.
Так вот почему его все время к ней тянуло? Помимо того, что она была самой светлой девушкой во всех мирах, их еще и магия связывала. И эта самая магия говорила, что эта нитка все еще не месте. Словно…
Катя жива.
Нортон подскочил с койки так резко, что чуть не врезался в стену, но ему было все равно: он уже колотил в дверь. Морда у тюремщика была недовольной, на что Нортону тоже было плевать.
— Передайте принцу, что я хочу его видеть, — попросил он.
— Невероятно.
Кажется, даже после случившегося в лаборатории, где меня должно было как следует помучить, а возможно, даже убить артефактом, если солгу, Северин не мог поверить в то, что я рассказала. Я читала это в его глазах, когда мы вместе сидели в спальне Авроры.
— Так ты поможешь мне попасть на Плион? — уточнила я. — Ты обещал.
— Как только его откроют.
— Как только его откроют, я сама могу туда вернуться, — язвительно сказала я, сложив руки на груди. — Я достаточно времени здесь провела, чтобы понять, что власть Эр-Асторов простирается по всему миру.
— По всему миру, — холодно ответил Северин. — Но не по всем мирам. Должна быть причина, по которой твой Плион закрыли.
Он не мой, хотела сказать я, но поняла, что… все-таки мой. Как я этому сопротивлялась в самом начале, как рычала на всех, кто считал, что я никуда оттуда не денусь, даже на моего Кириана… кстати, Кириан теперь тоже мой — и точка. Вот вернусь домой, скажу ему об этом. Раз сто. Пусть знает!
При мыслях о Кириане на глаза навернулись слезы.
— Только не вздумай мне тут сырость разводить, — прорычал Северин. — Ты заняла тело моей сестры…
— Я этого не хотела!
— Но благодаря тебе я понял, что Аврора тоже может быть жива. В любом из миров. Поэтому я займусь ее поисками, а ты будешь сидеть тихо, и…
— Секундочку! — взвилась я. — Мы с тобой договорились!
