Обернувшись перед зданием Верховного суда (ближе было нельзя), я шагнул в массивные деревянные двери, в которые при желании мог бы влезть драконом, и на ходу с помощью простого заклинания высушил капли дождя, успевшие осесть на одежду. Только бросил взгляд на немалое количество людей, столпившихся внизу лестницы. Кто-то из них был в дождевиках, кто-то с зонтами, но они держали транспаранты с надписями вроде: «Смерть убийце иномирян!» или «Катя должна быть отомщена!» От последнего я вовсе дернулся, в груди засаднило, а во рту разлилась горечь. Я считал, что потеря Кати коснулась только меня, а оказывается… Оказывается, она зацепила и других плионцев. И что-то мне подсказывало, что, обладай кураторы меньшей властью над иномирянами, митингующих было в разы больше. Их даже беснующаяся стихия на остановила!
Казалось бы, яркое напоминание о Кате должно меня морально раздавить. По крайней мере, так было все эти месяцы, но сейчас этого не произошло. Наоборот, этот слоган почему-то придал мне сил. Как и то, что при моем появлении толпа сначала притихла, а потом кто-то закричал:
— Его высочество Кириан здесь! Накажи убийцу Кати!
Я не стал останавливаться, шагнул под крышу одного из самых старых зданий Плиона, но взбудораженное сердце уже ускорило свой бег. Значит, пока я винил себя в Катиной смерти, плионцы продолжали верить в меня. В нас с Катей. В то, что я во всем разберусь. Со всем справлюсь. Получается, Астра была права: я играл отведенную мне отцом роль принца в депрессии и едва не потерял все, что у меня осталось. Мой народ. Иномирян Плиона. Возможность восстановить справедливость.
— Ваше высочество, — низко поклонился мне служащий суда, — вы можете пройти в зал в качестве зрителя.
Да уж, суд над Нортоном — та еще театральная постановка.
— Сегодня я выступлю как свидетель, — сообщил я и, не сбавляя скорости, направился в закрытую часть здания, куда обычно перед самым действом привозили нарушителей закона.
Служащий запаниковал и, конечно же, побежал за мной.
— Но вам туда нельзя…
— Я будущий король Плиона, — на ходу бросил я, — для меня открыты все двери.
Навстречу мне выскочили еще несколько служащих и даже парочка стражников, но меня они остановить не могли. Я с детства учился быть лучшим, чтобы не прятаться за титулом, всего добивался самостоятельно, насколько это возможно, но сегодня, как бы сказала Катя, внаглую пользовался всеми привилегиями собственного положения.
Нортона закрыли в комнатушке без окон. Несмотря на наручники, магически сковывающие его дракона, к нему приставили еще двух стражников. Но, как ни странно, моему появлению бывший друг не удивился.
— Надо же! — воскликнул Нортон. — Тебе все-таки передали мою просьбу.
Не передали, про себя отметил я. Сколько всего мне не передавали благодаря отцу?
Я сжал кулаки и приказал:
— Оставьте нас.
Они переглянулись, а старший из них попытался отвертеться:
— Не положено, ваше величество…
— Я не стану ему вредить, — с раздражением бросил я. — Уходите, если не хотите потерять свои места.
Последний аргумент придал стражникам ускорения.
— Точно не станешь вредить? — уточнил Нортон, когда за ними закрылась дверь.
— Ты и так выглядишь погано, — поморщился я. В этот худом, истощенном и с темными кругами вокруг глаз парне сложно было узнать привычного холеного дракона, которого я знал.
Наши взгляды скрестились: в моем, очевидно, горела ярость, в его — слабым огоньком надежда.
— Я хочу, чтобы Смирра и регент поплатились за содеянное, — начал было я, но Нортон меня перебил:
— Катя жива!
Ударь он меня с размаху, и то было бы менее болезненно.
— Это ни капли не смешно, Нортон.
— А я и не смеюсь, — он продолжал смотреть на меня открыто и без улыбки.
— Я сам пытался вернуть ее с помощью магии, но было слишком поздно. Сам ее похоронил. А ты говоришь, что…
— Ты похоронил ее тело, но у Кати была магия, и она как-то странно сработала. Она очнулась в другом мире.
Я снова сжал кулаки и прорычал:
— Я пообещал твоей охране, что не стану тебе вредить, но, если продолжишь в том же духе, я за себя не ручаюсь.
— Кириан, — Нортон побледнел и выставил ладонь вперед, — я не камикадзе, чтобы таким шутить. Да и подставлять тебе не хочу, вдруг твой папаша и тебя решит пустить в утиль! Послушай, действительно меня послушай. Я сам узнал об этом пару часов назад. Мы с Катей связаны, потому что я забрал ее из ее мира. Поэтому, если верить моему папаше, ее смерть должна была отразиться на мне не очень хорошо. Но она не отразилась. Я почувствовал тоску, целиком и полностью насладился трагедией своего поступка, но не умер вместе с ней. Понимаешь?
— Это тебе отец сказал? С каких это пор ты ему веришь?
Вот теперь Нортон знакомо усмехнулся.
— С тех самых, как успел поговорить с Катей.
— Ты псих! — выдохнул я, но глупая надежда уже успела пустить корни мне в сердце. Что, если…
— Сначала я тоже так решил, — закивал Норт, — но у меня бы не хватило фантазии на те вещи, которые она мне успела рассказать. Когда ее тело погибло, душа оказалась в другой девушке. В драконессе с Фейры, между прочим.
