Марина думала, что ее мечта сбылась, когда муж надел обручальное кольцо ей на палец. Однако сладкий сон обернулся кошмаром. Прошло два года, и мысли о Пьетро Динцео уже не тревожат ее покой. Она знает, что давно пора двигаться дальше, и даже необходимость приехать к нему на Сицилию не поколеблет ее решимости. Но Пьетро, глядя на жену, готовую подписать документы на развод не понимает, как мог отпустить ее…
Письмо лежало на том самом месте, на котором он оставил его прошлым вечером. Уложенное точно посередине стола, оно ждало только его подписи; потом его аккуратно свернут, вложат в уже надписанный конверт и отправят.
Пока оно лежит там, пока он не оставил на нем небрежный росчерк своей подписи, все будет идти, как шло до этого, – но стоит подписать его, и все мосты сгорят.
Письмо будет лежать там, не сдвинувшись ни на миллиметр, столько, сколько Пьетро понадобится, чтобы решиться. Он не зря полжизни потратил на то, чтобы идеально выдрессировать своих слуг. Они не просто скрупулезно выполняли каждое его приказание, но и предчувствовали распоряжения. Они ждали его слова, вытянувшись и замерев в полной боевой готовности, а потом исполняли повеление мгновенно и именно так, как нужно. Пьетро настолько привык к этому, что уже не замечал доведенного до автоматизма функционирования; он вспоминал о нем, лишь когда что-то шло не так. Впрочем, в последний раз это случилось так давно, что Пьетро уже не помнил, когда именно. И он больше никогда не позволит чему-то возмутить зеркальную гладь его жизни.
С губ Пьетро против воли сорвалось проклятие, и он ударил ладонью по гладкой столешнице. Ток воздуха приподнял письмо и опустил на стол парой сантиметров левее.
Он знал к каким катастрофическим результатам приводит потеря контроля. Однажды он позволил себе послабление, которое разрушило стройную структуру его жизни, которую он так ценил. И все из-за этой женщины…
Пьетро умел учиться на своих ошибках. Мрачно глядя на письмо, он сжал кулаки, борясь с желанием смять тонкий листок, поддаться ярости, душившей его.
«Дорогая мисс Эмерсон»… Ее давно уже звали по-другому, но Пьетро ни за что не позволил бы своей секретарше написать «дорогая княгиня Динцео» или, еще того хуже, «дорогая Марина». Она имела право на оба обращения, но Пьетро тошнило от мысли, что его фамилию носит женщина, всего через год после свадьбы сбежавшая от него без оглядки. Едва подумав о ней, он вспомнил, как их машины столкнулись на обледеневшей лондонской улице, как блеснули ее зеленые кошачьи глаза, как взметнулась густая грива волос. Пьетро никак не желал улаживать дело, пока она не согласилась выпить с ним. Пара коктейлей плавно перетекла в ужин, и Марина, внезапно войдя в его жизнь, так и осталась в ней.
А потом они поженились.
Их короткий брак до сих пор терзал его совесть. Дикое пламя, пылавшее в них обоих, рано или поздно должно было прогореть, но Пьетро не думал, что все закончится так катастрофически плохо. Он не предполагал, что исток новой прекрасной жизни вдруг обернется крушением всех его надежд. Мало того, с их браком и сейчас еще не было покончено официально: бумаги не были подписаны. Именно этот вопрос и рассматривался в письме, лежащем на столе.
Пьетро взъерошил свои густые черные волосы; его голубые глаза неотрывно смотрели на аккуратно напечатанные строки, смотрели так внимательно, что скоро буквы начали расплываться. Ведь именно этого он хотел: свободы от женщины, которая перевернула его жизнь, но на самом деле никогда его не любила. Он наконец сможет захлопнуть эту дверь и уйти. Так почему же он сомневается, колеблется, спорит сам с собой? Почему бы просто не поставить свою подпись в положенном месте и отправить письмо по назначению?
Да, он хочет только одного: чтобы эта история наконец закончилась. Раз и навсегда.
Пьетро схватил со стола ручку и одним движением отвинтил колпачок. Оставить автограф в нижней части страницы и завершить его сильным, едва не прорвавшим бумагу росчерком – дело пары секунд. Готово!
Пьетро взял листок, тщательнейшим образом сложил его и сунул в конверт для срочной доставки.
