Сладкий стон полностью

Я шла по безлюдным коридорам нашего хосписа. Была почти полночь, а в это время в хирургическом отделении было довольно тихо. Если только не случались какие-нибудь катастрофы, аварии или падение самолетов. Я была хирургом, как и все в моей семье. Отучившись, пять лет в институте я попала в этот хоспис с потрясающим руководителем Николосом Гроустом.

Он был чертовски привлекательным. Рост шесть фунтов и два дюйма, тело подтянутое и выглядит довольно накаченным. Волосы нельзя назвать светлыми они выглядели золотистыми на его загорелом лице.

Когда Ник улыбался, на щеках появлялись ямочки, от чего вся женская половина больницы сходила с ума. Глаза были немного раскосые цвета виски, опушенные черными ресницами, прямой нос и очень пухлые губы.

В общем, выглядел как конфетка, но относился ко всем с отстраненностью. Я никогда не видела Ника с какой-нибудь девушкой, он был одиночкой. Хотя многие пытались затащить его в постель.

Постучав в дверь его кабинета, я услышала недовольное ворчание, но толкнув ее, вошла внутрь. Ник сидел за своим массивным столом сделанным из дуба, и заполнял какие-то бумажки. В его кабинете не было ничего интересного, ни личных вещей, ни фотографий. На стенах висели картины в основном с изображением волков, но никто не понимал его страсти к этим животным.

— Ты снова думаешь о моих картинах Роуг.

Я вздрогнула от слов Ника, он казалось всегда знал, о чем я думаю. Но в то что он мог читать мои мысли, я просто отказывалась верить. Мне было и так достаточно нелегко привыкнуть к его внезапным появлениям, или как сейчас, когда он точно знал о чем я думаю. Это было до жути странно.

— Привет Ник. Если все будет тихо, то я уйду пораньше. У меня встреча.

— Знаю. Можешь проваливать, если будет что-то интересное, я скину на пейджер.

Я довольно улыбнулась, потому что он всегда меня выручал. В этом был весь Ник, он заботился обо мне, когда мои родители разбились в той автокатастрофе. Это произошло два года назад, но боль от потери до сих пор разъедала мое сердце.

— Роуд… — начал он, но потом остановился, как будто раздумывая над тем, стоит ли мне говорить или нет. Я не стала спрашивать, что случилось. Со мной и так уже случилось все что можно, тем более я знала, если Ник не захочет рассказать никто из него и слова не вытянет. Он покачал головой и отвернулся, продолжая писать что-то в свою тетрадь.

— Спасибо Ник. — только и сказала я выскользнув в пустой коридор больницы.

Нужно позвонить Дарси, и сказать, что на сегодня все остается в силе. Она хотела вытащить меня в какой-то бар, а я была не прочь немного расслабиться.

Когда не стало родителей, Дарс была рядом, и помогла пережить все, что произошло. Поэтому она была моей лучшей половиной. Мы с ней знали друг друга с самого детства. Когда учились в школе, я выглядела неуклюжей, и все считали меня странной, но Дарс всегда меня поддерживала, и после этого мы были с ней как, не разлей вода. Я ее безумно любила.

Когда я почти подошла к своему кабинету то увидела, что дверь немного приоткрыта. Обычно я всегда его закрывала, и это было чертовски странно. Войдя в кабинет, я осмотрелась по сторонам и заметила мужчину стоящего напротив меня, которого я сразу же узнала. Ад и все дьяволы, какого хрена ему здесь нужно?

— Маркус какого…? — не успев договорить, я почувствовала сильный удар в грудь. Согнувшись пополам от боли, я пыталась вздохнуть, но этот сукин сын зажал мне рот рукой и захлопнул дверь.

Заведя мои руки за спину, он крепко сжал их, да так что захрустели костяшки. Потом как ни в чем не бывало он улыбнулся своей слащавой улыбочкой, от которой меня просто тошнило.

— Ну, тыковка моя разве ты не соскучилась?

Нет, я совсем по нему не скучала. Маркус был жутким тираном, и что я в нем только нашла? Мы с ним встречались около года. Все было хорошо, пока в один прекрасный день я не застала его с другой женщиной в своей постели. А этот сукин сын все утверждал, что я не так поняла. А как еще это можно понять, когда твой парень трахает какую-то сучку? После этого мы расстались, но он продолжал мне названивать, а иногда вот как сейчас просто врываться в кабинет. Он хотел меня вернуть, говорил, как сильно меня любит и жалеет о том, что изменил, но когда я ему все равно отказала, он просто озверел. И теперь преследует меня, где бы я ни была. После Маркуса я больше не верю в прекрасную любовь к мужчинам. Они все самцы, которые думают только членом.

Я завертела головой и смогла укусить его за руку, что бы он меня отпустил. Маркус выругался и выпустил мои руки, злобно сверкнув глазами.

— Во-первых я тебе не тыковка, и уже довольно давно. И мой прежний вопрос совсем не изменился. — я в ожидании уставилась на него.

— Тыковка я очень скучаю по тебе, ты же хочешь меня! Я знаю.