— Чш-ш! Сейчас начнется следующее действие.
Да уж, везет мне — пришла как раз вовремя.
Я сунула руку в карман жакета и, осматривая зал, нащупала серебряные приглашения. Зал был набит вампирами, среди которых кое-где виднелись и люди. Когда глаза привыкли к свету, я узнала среди них знакомые по визитам в СОС-таун лица. Все они принадлежали к кровному клану Золотого Клинка и, насколько я знала, совершенно не собирались устраивать себе рекламу — а если так, какого лешего их сюда занесло?
Раздался звучный аккорд, и на сцене очутилась девушка — расширив глаза от ужаса, она вцепилась обеими руками в прозрачную ночнушку на груди; распущенные темно-каштановые кудри падали ниже талии. Публика разом подалась вперед, а девушка дрожала в искусственном тумане, пригвожденная к месту ярким лучом софита.
Я страдальчески вздохнула, но говорила по-прежнему тихо:
— Какая, однако, рухлядь! Сцены на кладбище — это же старо как сама смерть! Я думала, у вас больше фантазии...
— Кому она нужна, эта фантазия? — улыбнулась Рио, сверкнув белыми клыками.
У меня появились неприятные подозрения, и я пригляделась к девушке на сцене. Та на подгибающихся ногах добрела до середины сцены и упала на колени у бутафорского саркофага — перепуганное лицо все блестело от пота. Поднялась, шатаясь. Похоже, она не осознавала присутствия публики, жадно впитывавшей каждое ее движение.
— Вы что, наслали на нее морок?! — Я сжала кулаки. — А я-то думала, тут такие фортели выделывать не положено! Только добровольные жертвы!
Рио хихикнула, и от ее смеха по спине у меня пробежали мурашки.
На сцене к девушке присоединился вампир. Классический черный оперный плащ развевался у него за плечами на несуществующем ветру — наверное, обычный вампирский цирковой фокус, — алая шелковая рубашка романтично пламенела в свете софитов. Длинные серебристо-белые волосы были гладко зачесаны и стянуты в хвостик, к тому же надо лбом красовались две интеллектуальные залысины, веки были набрякшие, губы тонкие и жестоко изогнутые, — словом, идеальная кандидатура на эту роль, с какой стороны ни взгляни. Актером, изображавшим Злодея Дракулу, был не кто иной, как Алый Поэт, главарь вампирской банды из СОС-тауна.
Я занервничала еще больше.
Алый Поэт раззявил рот, подставив его под софиты, чтобы свет блеснул на всех четырех клыках, и громко, по-театральному, зашипел, а публика к нему присоединилась.
— Какая сладкая кровь течет по твоим жилам! — Рио протянула ко мне руку. — Ближе, ближе, крошка-сида, мне гораздо приятнее смотреть спектакль, когда меня манит и дразнит твой аппетитный аромат!
Я сделала вид, будто не слышу. Рио слишком уж радовалась, а это могло означать только одно: девушка согласилась на все... на все, что бы ни случилось. Может быть, она даже скрепила сделку собственной кровью. Я огляделась в поисках подтверждения своим догадкам и нашла его: в первом ряду, постукивая по красной лампочке на головном радиотелефоне, сидел гоблин-охранник.
Как бы я ни уповала на то, что девушка понимала, на что идет, я готова была поспорить — ничегошеньки она не поняла. Заключить договор с вампирами так же трудно, как с феями, — очень уж заковыристо они составляют контракты, когда им это надо.
Алый Поэт между тем бродил по бутафорскому кладбищу, разглядывал могилы и упоенно кривлялся. Музыка стала громче, напряженнее, жертва вышла на авансцену, дрожа всем своим пухленьким телом.
— Как чудесно, когда публика может участвовать в спектакле, правда ведь? — Рио глядела на сцену не отрываясь. — Что может быть прекраснее, что может быть увлекательнее, чем наблюдать и ощущать неподдельный страх? — Голос ее трепетал от возбуждения. — Так и чувствовать, как сердце бьется все быстрее и быстрее, кровь разливается по жилам бурлящим потоком... — Томный вдох. — Что может быть лучше, чем несколько мгновений перед смертью, когда чувствуешь себя настолько живым? — Прерывистый выдох. — Подлинный ужас — такая редкостная роскошь в наши слишком уж просвещенные дни. — Рио тонко улыбнулась. — Зато его, как и всякую роскошь, — она раскинула руки, словно обнимая весь зал, — можно купить и продать.
Я поглядела на нее с омерзением:
— А у вас, однако, сильно развито стадное чувство.
Она снова протянула мне руку:
— Давай с нами!
— Спасибо, что-то не хочется.
Я попятилась — здесь все равно толку не добьешься, а в мире полно мест поприятнее. Толкнула дверь, но вместо дерева наткнулась рукой на прохладную плоть. Рио метнулась к двери так стремительно, что я ее даже не заметила, и теперь перегородила мне выход, ухватившись за косяки.
— Не покидай меня, крошка-сида, — промурлыкала она.
Я уставилась на собственную ладонь у нее на груди — глубокий вырез прозрачной блузки ласкал мне запястье, а медового цвета пальцы казались бледными на темной коже. От этой кожи до самого моего плеча бежали нежные электрические разряды. Месма. Я хотела поскорее убрать руку, но не могла. Сопротивляться зазывному току было невозможно.
Горло у меня перехватило от ужаса: я и не знала, что Рио такая сильная колдунья!
