Варвара расстелила кровать, но в последний момент, когда подушка легла на свое законное место, вдруг уткнулась в нее носом, затем подтянула ноги и укрылась с головой. Не хотелось ни разбирать чемодан, ни исследовать свое новое жилище, ни думать, ни вспоминать. И вообще, у каждого есть право на отдых. От дороги, от работы, от несбывшихся желаний, от глупых иллюзий и собственных ошибок. Даже от успеха, наверное, можно устать. Правда, те, кто успешен, в любом случае выглядят в разы лучше неудачников по жизни.
«Полежу пять минут», – решила Варя и попыталась отвлечься от незнакомых запахов и подозрительных шорохов.
Она положила телефон рядом и накрыла его ладонью. Сети не было, и отсутствие звонков и сообщений, до этого в огромном количестве прибывающих за день, несколько напрягало. Конечно, все это было временным и даже полезным, ведь «на воле» практически никогда не удается вот так запросто заставить себя отказаться от связи с миром. Ощущение того, что тебя выбросит за борт, заставляет все время держать руку на пульсе и тешить себя довольно сомнительным представлением о том, что ты реально можешь чем-то управлять. С собой бы справиться, куда уж с миром...
Вон он, этот мир, за окном. Холодный, скрытный, неласковый... Будто другая планета, а она, Варвара Павлова – единственный выживший в космическом походе покоритель вселенной.
– Попаданка, блин... – фыркнула она и помесила ногами одеяло, устраиваясь поудобнее.
В итоге Варя проспала почти три часа, а, проснувшись, не сразу поняла, где находится. В доме было так темно, что казалось, глаза ее до сих пор закрыты. Включив экран, она ошалело проверила время и застонала: идти никуда не хотелось. Но бабка Люба старалась, топила баню, и не явиться к ней с благодарностью было бы просто невежливо. И не позвонишь, не покаешься, не сошлешься на усталость, связи-то нет.
– Если я сейчас себе лоб разобью в потемках, то у меня будет очень даже весомая причина остаться, – решила Варя и под визгливый скрип пружин слезла с кровати.
Пробираясь вперед, она уперлась в стену и, немного поелозив ладонью по стене, нащупала сначала внешнюю проводку, а за ней и выключатель.
– Да будет свет, сказал электрик! – Варя взглянула на вспыхнувшую одинокую лампочку в мутном пластиковом плафоне. Две другие, вероятно, давно перегорели, но сейчас бледное пятно света, едва освещавшее комнату, оказалось как нельзя кстати – глаза и так были раздражены тушью.
На единственном столе Варвара увидела настольную лампу, а рядом с ней россыпь карандашей, ручек и стержней вперемешку с резинками для банкнот, линейкой и канцелярскими кнопками. Судя по всему, живший здесь до нее проверяющий активно работал и пил много кофе – коричневый пакет самой популярной марки, но не самого лучшего качества, находился тут же, на узком подоконнике.
Варвара взглянула на испачканные то ли в побелке, то ли в паутине ладони и поморщилась при виде деревенского умывальника. Нет, у бабы Любы определенно было веселее.
Вытащив из чемодана пижаму, гель и полотенце, Варя прихватила зубную щетку, влезла в сапоги и шубу и направилась к гостеприимной хозяйке.
Привыкшая к городскому освещению, Варвара замерла на крыльце, вглядываясь в уличную темноту. Кое-где в отдалении горели окна, и это хоть как-то помогало ориентироваться, но в целом, ощущение глухомани только усилилось. Осторожно двигаясь вдоль сугробов, Варя дошла до дома Любы и даже немного взбодрилась. Морозец пощипывал щеки, но ветра не было.
– Баба Люба, доброго вечера! Я пришла! Извините, что раньше, скучно одной сидеть!
– А и молодец! – отозвалась женщина, снимая очки и откладывая вышивку. – Там уж все готово. Пойдем, девонька! – Люба оглядела Варю и покачала головой: – Шубу здесь оставь пока. Тулуп вон возьми, и валенки. Как помоешься, приходи. Я картошки наварила. Сало есть, капустка квашеная.
– Сало? – с трудом скрывая ужас, переспросила Варя.
– И огурчики! – довольно подтвердила баба Люба. – У меня в погребе еще много, не переживай! Надо будет, еще достанем! Потопали, что ли?
– А Ермоленко приходил уже? – спросила Варя и аккуратно сложила шубку, завернув мех внутрь. Остро пахнущий старой овчиной тулуп, наверное, весил килограмм пять. Варвара утонула в нем по самые колени. Валенки тоже оказались чересчур большими и колючими.
– Нет еще. Пока смену не сдаст, не явится. У них там строго, – Люба накинула шаль на голову и обвязала концы вокруг шеи. Затем осмотрела вещи в ее руках. – М-да... – усмехнулась она. – Ты это... На-ка вот, свитер еще, я сама вязала. Пододень потом. Не боись, замерзнуть не успеешь, баня в двух шагах. В снег-то прыгаешь опосля жара?
– В снег? – вздрогнула Варвара. – Нет. Всегда поражалась тому, как люди в прорубь ныряют на Крещение. Меня бы сразу кондратий хватил! И в бане я никогда не была.
Люба вскинула брови:
– Ну, то, что сегодня, и не баня вовсе, а так... Ладно, дело понятное. Подыши там, обвыкнись. Другой ряд я тебя веником отхожу. А у нас все любят после баньки голяком по морозу пробежаться. Полезно.
– Не, это точно не про меня, – закатила глаза Варвара.