Сейчас, когда уши закладывало от звука мотора и от свистящего ветра, Варе мерещилось, что и не едут они вовсе, а парят в воздухе в сказочных санях Деда Мороза. Обернешься, и вот он – стоит за спиной, грозит ледяным посохом! Глаза горят голубым огнем, шапка надвинута на лоб, а в бороде вроде как теплится улыбка, едва заметная в искрящемся снежном тумане. И будто видит Варя в нем знакомые черты, а будто и нет... Сказочный ведь персонаж, а тот, другой, – человеческий. И как ни крути, наверное, проще с Дедом Морозом договориться, чем растопить сердце Столетова.
– Зачем мне его сердце? – прошептала Варя и зажмурилась покрепче, чтобы предательские слезы не вырвались наружу.
Можно было бы оправдать их бьющим по глазам ветром или попавшим снегом, но ведь известно – стоит лишь дать им волю, как потом трудно будет остановиться. Сто причин найдется для продолжения этого слезного «банкета». Тут тебе целое меню: и одиночество, и детские обиды, и взрослые проблемы. И Столетов этот, черт бы его побрал! Ну почему, почему он встретился на ее пути? Это же чистое наказание, а не мужчина! И молчун, и характер скверный, и...
Варя задержала дыхание от охватившего ее жара: его глаза, руки, хрипловатый голос – все будоражило и изводило ее. Да и характер только поначалу казался грубым. За немногословностью наверняка скрывается тонкая душа и...
«Вот, ты опять его защищаешь! Дура ты, Варвара, абсолютная и бесповоротная! Ты его еще пожалей! Не знаешь за что? А ты придумай! Ты же у нас великая выдумщица – умеешь приписать любому то, чего нет и в помине...»
Движение замедлилось, и вскоре снегоход остановился. Варя наконец разлепила глаза. Щурясь, она отодвинулась от спины Ермоленко и едва не повалилась навзничь, так оцепенело от холода и напряжения тело.
– Вон Любкин дом, видишь? – махнул рукой службист, указывая на темнеющую крышу. – Беги давай, пока не околела! По пухляку ехать то еще удовольствие! Хорошо, расширители на лыжи еще неделю назад поставил, а то бы взрыли носом Новозеро, яки бурлаки! – Прорези вокруг глаз и рта на балаклаве Ермоленко подернулись изморозью.
– Д-да... Х-хорошо... – простучала зубами Варя. – А в-вы?
– Сейчас тарантас свой втащу наверх и тоже зайду. Вторую задницу... ой, извиняйте, Варвара Александровна! Тяжеловато, когда двое в седле, сами понимаете!
– Д-да... Б-боливар не в-вывезет д-двоих...
– Ага! Слаб Боливар, это точно! Давайте пёхом! Пара минут, и в тепле.
Переваливаясь, словно утка, Варя побрела вперед и снова услышала за спиной окрик Ермоленко:
– Ух, и попадет вам сейчас от Любы-то! Ух, и попадет!
«Пять лет мне, что ли? – набычилась она. – Что хочу, то и делаю!»
Ага, как бы не так... Ни в пять лет, ни в десять, ни, тем более, в пятнадцать, пока была жива мать, делать то, что хочется, не получалось. Да и не особо хотелось. Мать было жалко. Понятно, что за единственного ребенка цепляешься, боишься на шаг от себя отпустить. Не у всех так, конечно, но у многих. И кто их осудит за это? Любовь – странная штука. Психологи утверждают, что не детей надо учить самостоятельности, а самим ей учиться. Вовремя отпускать свое чадо и продолжать строить свою жизнь. Похоже, лежа в больнице, мать как-то по-другому стала смотреть на эти вещи. Возможно, познакомилась с другими пациентами и что-то переняла от них. А может, сама уже все поняла...
Вот нет ее, а все равно где-то рядом. Будто легким перышком касается лба по ночам. И хочется позвать: мама!.. Потом лежишь, качаешься в ускользающей полудреме и боишься отпустить эту тоненькую ниточку.
А поделиться этим не с кем. Вернее, незачем. Школьные и институтские подружки, в основном, по соцсетям селфи и пикники выкладывают. А кое-кто уже и не одним ребенком обзавелся. Вот если бы у нее ребенок был... А лучше, двое, или даже...
И чего это она перед Столетовым вдруг начала душу выворачивать? Сама не поняла. Про Москву, про работу. Словно нашло на нее что-то. Это все глаза его виноваты – невозможные, пронзительные... Да нет, глаза нормальные, человеческие, красивые даже, просто у нее реакция какая-то сумасшедшая. Потому и выглядит идиоткой.
А про его жену кто ее за язык тянул спрашивать? Господи, стыдно-то как! Откуда только силы взялись изображать поверхностный интерес. Нет, надо срочно заняться делом, а то мозги набекрень съедут. Почти сутки на острове, а толком еще ничего не узнала. Только взбаламутила всех и себя.
Забыть!
Отпустить!
Тем более, у Столетова о ней мнение уже сложилось. На метле прилетела... Ну да, конечно...
А Люба, значит, экстрасенс.
Варвара прибавила шагу, пытаясь придумать хоть какое-нибудь вменяемое себе оправдание. Только если бы она еще не знала бабу Любу, сделать это было бы гораздо проще...
В доме Варвару встретил жаркий воздух и запах пирогов.
«Праздник у них, что ли, какой?» – успела подумать она, прежде чем поздороваться.
– Здравствуйте, бабушка Люба!