– Ну да, только ведь там сейчас никого не осталось, кроме... Вы знаете, тот мужчина, Егор Столетов, который к вам приходил. Вы ему еще настойку дали для собаки. А он не постоянно там живет. Он в отпуск приехал. Так что вы уж мне сами как можно подробнее все расскажите, пожалуйста.
Люба пожевала губами, а затем начала:
– В Прохоровке одно время знахарка жила. Заговорами лечила, по-женски помогала. В тот год, по осени, когда я на Сладкий приехала, мне местные бабы о ней рассказали. Я ведь ребеночка хотела. Пошла я к ней, значит. А она уже совсем старенькая была. Что тебе одуванчик... Я как ее увидела, аж голова закружилась. Глаза у нее такие, не знаю, как и объяснить. В душу смотрят. – Люба потерла подбородок. – И понимаешь, какая оказия вышла, померла она аккурат передо мной, только мы за стол сели. Она мне из корзины яблоко достала и в руки дала. Я взяла и... все. Лежит уж. На похороны потом ездила.
– Боже мой, – прошептала Варя.
– Вот с того времени и сны мне всякие стали сниться. И будто я откуда-то все эти мудреные вещи знаю. Откуда, поначалу не понимала. А потом уж до меня дошло...
Варвара потянулась к Любе через стол, увлеченная ее рассказом.
– Знахарка эта перед смертью мне свой дар передала, как я думаю. Иначе я объяснить не могу. Вот хочешь верь, хочешь нет.
Варя покачала головой: да, это не телевизионные колдуны и ведьмы, активно ведущие соцсети. Это простая деревенская женщина, которую этот странный дар и не обогатил, и не сделал счастливой в личной жизни.
– Ну да ладно, что теперь об том говорить, – усмехнулась Люба. – Что-то я знаю, что-то чувствую, а что-то и мимо меня проходит, потому что в самую-то глубь я не лезу...
– В какую глубь? – нетерпеливо переспросила Варя.
Люба встала и подошла к печи. Вытащив противень, поставила его на стол и прикрыла чистым полотенцем.
– Ты вот журналистка, должна много чего знать. И девка, вроде как, серьезная. Так что я с тобой на полном сурьезе и говорить стану. Про магию-то.
Варя опешила. Представить, что она в здравом уме станет рассуждать на эти темы, казалось ей чем-то из ряда вон. Но, с другой стороны, пишут же люди и о большей ерунде, чем эта. Одни обсуждения поп-певцов чего стоят... Главное, что она хотела сейчас узнать, это все, что связано с костями. Кости – это ведь материальное доказательство преступления, а не что-то там из серии «философский камень и 1000 и один способ как его добыть».
– Давайте начнем с самого начала, бабушка Люба. И никуда не сворачиваем с темы о костях, – предложила Варя. – Где, когда, куда, откуда, почему, зачем и как? – оттарабанила она любимую запоминалку по русскому языку, которая всегда помогала ей правильно выстроить «журналистский допрос», когда дело касалось любого происшествия.
– Где, – повторила Люба и посмотрела в покрытое морозными узорами окно. – Там, в лесу, где монастырские развалины.
– Очень хорошо, – подбодрила ее Варя. – Когда?
– Так на Юрьев день, девятого числа.
Об этом дне Варвара имела лишь одно представление, связанное с историческим моментом и пословицей «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день». Собственно, сейчас перед ней как раз и сидела очень даже симпатичная бабушка, так что и дата оказалась вполне приемлемой.
– Отлично, с этим разобрались. Девятого декабря вы отправились на ту сторону Новозера.
– Да, – согласилась с ней Люба. – Лед уже встал, так что я спокойно дошла туда напрямик.
– Зачем вы туда пошли?
Люба удивленно посмотрела на Варвару:
– Ну как же! Обряд мне нужно было провести, чтобы дикий зверь не лютовал и скотину местную не таскал. Ну и... – женщина вновь посмотрела в окно. – Не знаю, как объяснить. Почувствовала я что-то. Насилу добрела до развалин, а там...
– Что? – подскочила Варя.
– Я потом Ермоленко рассказала, так он и сам съездил, посмотрел.
– Господи, да скажите наконец, что вы там увидели!
– Кости. И череп собачий. А на нем черный свечной воск. Снегом-то уже подзамело к тому времени, так что не понять было, откуда там все это взялось. Когда обратно шла, ни жива, ни мертва, клок белой шкуры на сучке заметила.
Варвара прикрыла рот ладонью.
– Живодерство?
– Нет, Варя, тут другое. Раньше верили, что в присутствии собаки колдовство не работает. Особенно, если собака белой шерсти – она нейтрализует вообще любое колдовство. Убить такую собаку, значит, встать на сторону зла.
– А Ермоленко что говорит по этому поводу? – оторопела Варя.
– Да Григорию Тимофеевичу и без того работы вагон. Ты только представь, что люди подумают, когда про то узнают?
– Подумают, что среди них сволочь завелась! – вскипела Варя. – И этого гада нужно найти!
– Ой, Варвара, не знаю... Может, это волк был или еще какой зверь?
– А черный воск?
Люба развела руками.
– А почему все это произошло именно там, как вы думаете? – спросила Варвара, а затем хлопнула себя по лбу. – Ну конечно! Монах! Это же натуральное жертвоприношение! Ох, и ужас... Кто-то решил вызвать его таким образом, чтобы...