— А… это многое объясняет, — снова поглядываю на сожжённую еду. — Позволишь? — мягко отпихиваю мужчину и занимаю его место.
— Ты не подумай, — упирается ладонью в столешницу, — я не безрукий, просто жена никогда к плите меня не подпускала.
— И правильно делала, — бурчу, высыпая странное блюдо и лопаткой очищая сковороду.
— Ну, как выяснилось, нет.
— Почему это? — оборачиваюсь, а Лёня стоит задумчивый и глядит в пустоту.
— Её не стало, а я манную кашу ребёнку сварить не мог, — кривится. — Знаешь, я и на свидание-то пошёл тогда, год назад, просто потому что понял, что в доме женщина нужна, а не потому, что мне секса хотелось или любви там.
— Тшш, — шикаю, поглядывая на дверь, — вдруг Майя услышит.
— Её комната далеко, а дрыхнет она как медведь в спячке, хоть рядом с ней в полный голос разговаривай.
— И чем же ты напугал ту девицу, что сбежала от тебя? — приступаю к готовке нормальной еду.
Даже не замечаю, как нагло лезу в холодильник и шкафы, достаю посуду и слушаю Лёню.
Мужчина рассказывает, что ничего такого и не говорил. Его коллега сама на свидание намекала, узнав, что он вдовцом стал. Ну а что, симпатичный, хоть и тощий мужик, на хорошей должности, с квартирой. Только вот у женщины взгляды на жизнь современные — чайлдфри, и все дела. Она прямо там, в баре, и заявила, что Лёне не нужна такая ответственность, мол, пусть бабка забирает детей — они же дети её дочери.
Слушаю, а уши в трубочку сворачиваются. Неужели есть женщины, которые готовы вот так отнестись к ни в чём не повинным детям? Воистину говорят: имеем — не храним, потерявши — плачем.
Одним дано, но они не видят ценности, другие мечтают, но не получают желаемого. Я бы, наверное, тоже так подумала, что мне не нужен мужчина с прицепом. Не только же мужчины не хотят разведёнок и вдов с детьми брать. Женщине в этой ситуации тоже не особо весело — взваливать на себя ответственность за чужих детей, то ещё удовольствие.
Но когда тебе не светит перспектива зачать; когда у тебя забирают даже шанс на то, что когда-нибудь, если ты захочешь, то сможешь родить; когда ты лишаешься этого самого выбора — вот тогда начинаешь смотреть на вещи другими глазами.
Ты можешь смириться с тем, что никогда не узнаешь в маленькой девочке своего носа или веснушек, не увидишь в мальчишке свою упёртость. Можешь изводить себя, пробуя всё новые и новые методы, чтобы родить малыша, который будет твоей плотью и кровью, но я точно могу сказать, что ты иначе начнёшь относиться к «чужим» детям, всё чаще ловя себя на мысли, которую говорила моя бабуля — «чужих детей не бывает».
Да, тогда это относилось к временам войны, когда детей просто поездами отправляли куда-нибудь, надеясь, что хорошие люди возьмут их в семью и воспитают. Я думала, что это вынужденная мера. Ведь кто в здравом уме, когда вся страна в опасности, откажет маленькому человечку в куске хлеба и крыше над головой?
Но сейчас, казалось бы, другое время. Ан нет, когда ты окончательно понимаешь, что тебе не суждено услышать смех своего ребёнка, начинаешь искать утешение в чужих детях. Именно это я делаю, когда наблюдаю за счастливыми лицами малышей, для которых оформляю праздничные столы с угощениями.
Их смех и улыбки дарят покой и мне. Я не смогу осчастливить своего ребёнка, но могу принести радость чужим.
— Ну и дура, — бурчу, стискивая челюсти, выкладываю яичницу в тарелку и приступаю к жарке следующей порции.
— Да нет, я могу её понять, — пожимает плечами. — Кому нужен багаж, да ещё и в таком объёме.
«Мне!» — чуть не вырывается у меня, но сдерживаюсь, решая оставить этот вопрос без ответа. Не думаю, что кто-то поверит, что я за какую-то неделю воспылала желанием стать матерью трём девочкам. Максимум получу порцию смеха над своей глупостью.
— Ты мне так и не сказал, как и где нашёл Сашу, — с укоризной смотрю на Лёню.
— Да не искал я её, — отмахивается. — На телефонах моих дочерей стоят программы для отслеживания местоположения. Так что я просто поехал туда, где был телефон.
— А девочки об этом знают? — округляю глаза.
— Ну, Диана и Майя ещё и часы с датчиками носят, так что да, здесь всё ясно. Саша нет. Узнает, устроит истерику.
— А тебе не кажется, Саша не дура и поймёт, что ты не ясновидящий и не просто так её нашёл? — задираю одну бровь.
— В этот раз мне повезло, — помогает тарелки на стол поставить. — Она была на набережной, сидела около колеса обозрения.
— И в чём же здесь везение? — выкладываю свой завтрак в тарелку.
— Когда она была маленькой, мы чуть ли не каждые выходные ходили кататься на это самое колесо, а зимой просто гуляли по заснеженной набережной.
— Оу, — ковыряюсь в яичнице, но я явно неголодная. — Она просто поехала туда, где живут воспоминания о ваших счастливых прогулках.
— Ты не подумай, она не первый раз туда сбегает. Так что не принимай всё так близко к сердцу, — улыбается Лёня. — Там я нашёл её на сорок дней Оли, там же когда мы поругались из-за тёщи, да и на годовщину вместо кладбища Саша сбежала туда…
— Вот как, то есть она хотела, чтобы ты её нашёл? — тихо спрашиваю.
