– Полковник Спенсер командовал гарнизоном Форт-Кэнби, который стоит рядом с землями племени навахо. – сказал Ридж, трогаясь с места. – Он честно пытался наладить с индейцами дружеские отношения и установить прочный мир. Индейцы часто приходили в форт, для того чтобы обменять зерно и фрукты на необходимые товары. Иногда даже устраивались соревнования в скачках между индейцами и армейцами. Айвэн Спенсер считал такие соревнования формой цивилизованного соперничества между краснокожими и белыми. – Ридж скинул с себя кожаную рубаху и повернулся, чтобы привязать ее сзади к седлу. – Однако подобное благожелательное отношение полковника к индейцам, которые продолжали совершать набеги на поселения белых, нравилось далеко не всем офицерам. У меня нет доказательств, но я уверен, что все, что произошло, – тщательно спланированный заговор против полковника Спенсера. – Ридж на минуту замолк, вспоминая события того дня. – У одного из офицеров во время скачек пала лошадь, которая, по всеобщему убеждению, должна была прийти первой. Офицер не сомневался, что его лошадь отравил один из индейцев навахо, чтобы обеспечить себе победу в соревновании. Разгорелся жаркий спор, схватились за оружие, началась стрельба. Когда дым рассеялся, на земле остались лежать десять мертвых индейцев, остальные бросились врассыпную. С тех пор отношения между индейцами и армией резко ухудшились.
– Но почему же в случившемся обвинили полковника? – спросила Сабрина, едва не выпав из седла от волнения.
– Нашей армии трудно отказать в бесконечной мудрости, – с нескрываемой издевкой ответил Ридж. – Обычным делом считается наказывать начальство за грехи подчиненных. Я полагал, Спенсера призовут к ответу, вызовут на ковер, обо всем расспросят и разберутся. Однако весть о случившемся дошла до Санта-Фе еще задолго до того, как полковник успел послать туда курьера с донесением. Это и навело меня на мысль, что против него существовал заговор.
– А сам ты как считаешь, был он виновен в том, что произошло? – Вопрос имел жизненно важное значение для Сабрины, и она с трепетом замерла, ожидая ответа.
Любопытство мучило ее с того самого дня, как она узнала о связи Риджа с Форт-Кэнби и племенем навахо.
Ридж опустил плечи и грустно вздохнул.
– С точки зрения армии, полагаю, лучшего специалиста трудно было найти. С точки зрения индейца навахо, каждый человек самобытен, это целая вселенная. Полковник был их другом… возможно, единственным на территории Нью-Мексико. – Он замолчал и опять вздохнул. – Но я, как обычно, застрял где-то посередине. Если я сейчас начну обвинять тех, кто делает политику, ход моих мирных переговоров может серьезно пострадать.
Сабрина ожидала прямого ответа. Ридж, возможно, думал, что она спрашивает из праздного любопытства, но ей необходимо было узнать об отце как можно больше.
– То есть ты хочешь сказать, что полковник Спенсер скорее всего получил по заслугам, раз не смог предотвратить это вооруженное столкновение? – забросила наживку Сабрина, вынуждая Риджа признаться, с кем он.
Теннера задела такая оценка происшедшего. Он вспыхнул, и девушка, к несчастью, оказалась на линии огня. Случай с Сатантой, вождем племени кайова, напомнил Риджу о безвыходности положения, а собственное бессилие распалило его еще больше.
– Черт побери, мне нравился этот человек! Но капитан Боуэн и майор Уиншип встали бы на процессе в очередь, чтобы под присягой свидетельствовать о его некомпетентности. Будь у меня возможность, я бы выступил в защиту полковника Спенсера. После того как полковника застрелили – якобы при попытке к бегству, – я начал выспрашивать в Форт-Кэнби о том, что же там произошло, но все словно воды в рот набрали – никто не проронил ни слова. – Ридж выругался сквозь зубы, удивляясь, зачем он рассказывает Сабрине обо всем этом.
В конце концов, он не на исповеди, а она не священник.
– И ты успокоился, оставил все как есть? Даже не похоронил друга, как он того заслуживал? – спросила Сабрина.
Голос ее прозвучал более сурово, чем она хотела.
– Даже не очень верится, что полковник Спенсер был твоим близким другом.
Слова жены задели Риджа за живое, с каждым мгновением он распалялся все больше и больше.
