Секунду мы молча смотрели друг на друга, а потом разом засмеялись. Таким облегчением было сказать это прямо.
В ресторанном дворике нас встретили Джей и Грегори. Я грызла соленый крендель, остальные взяли пиццу. Джей и Вероника так отчаянно флиртовали, что Грегори картинно воздевал глаза к небу, ища у меня сочувствия. Мы уже сбрасывали мусор с подносов, когда Джей вдруг приподнял козырек своей бейсболки и стал вглядываться в другой конец зала.
— Где-то я его уже видел, — сказал он. — Но как? Когда?
— Кто? Где? — спросила Вероника. Джей показал.
Сквозь мельтешащую толпу одинокий мужчина, стоя у лотка с мороженым, наблюдал за мной. Гладкая темно-коричневая кожа. Волосы отросли и топорщились в прическе афро средней длины.
— Это Копано, — прошептала я. Сердце у меня готово было выскочить из груди.
— Ты его знаешь? — удивилась Вероника. — Это же, типа,
И верно — Копа никак нельзя было принять за мальчика. В свои девятнадцать или двадцать лет, лишь немногим старше нас, он был таким серьезным! Совсем взрослым. Мужественным.
Что его сюда привело?
— Пойду поговорю с ним, — сказала я остальным. — Встречаемся здесь же через полчаса.
Я остановилась в нескольких футах от Копано, заложив руки за спину. Всё время, что я чувствовала на себе его взгляд, мой пульс упорно частил. Я прямо спросила:
— Все в порядке?
— Да, все хорошо. Надеюсь, я тебя не испугал. — Его голос звучал негромко и ровно.
«Интересно, — подумала я, — он вообще когда-нибудь повышает голос? Насколько глубоко запрятан его гнев, и что должно случиться, чтобы этот гнев вышел наружу?» От таких мыслей у меня мурашки побежали по затылку.
Я повернула голову в сторону торговой галереи.
— Проводишь?
Мы, держась рядом, влились в поток покупателей, которых я, сосредоточившись на Копано, стала воспринимать как фоновый шум. Я запаслась терпением, надеясь, что он сам объяснит мне, почему приехал.
— Как у тебя дела? — спросил он.
— Честно говоря, пришлось тяжеловато, но сейчас получше.
Он кивнул и пристально вгляделся в полированный пол перед нами.
— А у тебя? — спросила я.
По-прежнему рассматривая пол, он ответил:
— С лета я часто думал о тебе.
От такой откровенности меня бросило в жар. Руки дрожали, и я не имела ни малейшего представления, что ответить.
Мы дошли до зала, где несколько дней назад была ярмарка рождественских подарков. Сейчас ее разобрали, и посреди пустого голого пространства оставался только фонтан с широкими мраморными бортами. Мы присели на его край. Копано смотрел вниз, на блестевшие в воде медные и серебряные монетки — полный фонтан пожеланий на год.
— Завтра прилетают двойняшки, — объяснил он. — В Атланту, и Марна попросила меня приехать.
— О! — Поняв, что Копано здесь не только ради меня, а значит, мне не придется разбираться со сложной ситуацией, сначала я ощутила облегчение. Но сразу же по пятам за ним пришло разочарование. Неправильное, конечно, чувство — ведь моим сердцем все еще владел Каидан, — но я все равно его испытала. Возможно, из-за того, что знала — с Каем мне не быть никогда.
— Я, — продолжал Копано, — приехал заранее, рассчитывая увидеться с тобой. Пошел к тебе домой, но твоя мать сказала, что ты здесь.
— Ой! Что же она мне не позвонила? — Я достала телефон и от смущения опустила глаза. — Наверное, стоит его включить.
Он ответил улыбкой — той самой, с ямочкой, — и бабочки внутри меня опять вспорхнули. Я посмотрела на экран и спросила:
— У тебя есть сотовый?
Он вынул свой телефон, и мы обменялись номерами.
Раздались громкие голоса — через зал шла буйная компания парней, которые грубо хохотали друг над другом и ругались. Я заметила среди них Скотта и быстро повернула голову так, чтобы скрыть лицо за волосами.
— Ты их знаешь, — сказал Копано.
— Там есть парни из нашей школы. — Больше я ничего не говорила, но в пространстве между нами повисло напряжение.
— Один из них причинил тебе зло.
Неужели это было настолько очевидно даже при спрятанной ауре? Парни уже прошли, виднелись только их спины, так что я подняла голову и сказала:
— У нас случился неприятный инцидент этим летом.
Копано выжидающе смотрел на меня, и я, не поднимая головы, вкратце рассказала ему, что тогда произошло. Когда я закончила и взглянула на него, у меня упало сердце. Коп смотрел туда, куда ушел Скотт со своей компанией, и на лице его была написана едва сдерживаемая ярость. Ноздри раздулись, губы сжались.
— Коп? — прошептала я.
Ответа не последовало. Меня внезапно охватил страх, что он сейчас сорвется и погонится за Скоттом. И я заговорила таким же спокойным тоном, каким он всегда разговаривал со мной.
— Коп, посмотри на меня. — Его грудь часто-часто вздымалась и опускалась. Я положила руку ему на предплечье, отчасти опасаясь, как бы он не набросился на меня, но он от прикосновения вздрогнул и встретился со мной взглядом. На мгновение я увидела кипящий в глазах Копано гнев, а потом он опустил веки. Не знаю, что именно он делал — считал до десяти или молился, — но это сработало. Когда он снова распахнул глаза, от ярости не осталось и следа.
