Одно из изданий командировало Патти снимать церемонию спуска новогоднего шара на Таймс-сквер. Следовательно, она заработала себе высокую репутацию — получить такое задание было непросто. Но я видела, что она страдает из-за невозможности взять меня с собой.
— Все хорошо, Патти. Я прекрасно справлюсь.
— Знаю. Но мы всегда празднуем Новый год вместе. Мне будет тебя недоставать.
— А мне тебя.
Тут у меня в кармане просигналил мобильник. Я вытащила его, и мой пульс забился учащенно при виде отцовского номера. До сих пор отец ни разу не отправлял мне сообщений.
Я вскочила и услышала позади себя голос Патти:
— Все в порядке, милая?
Патти смотрела на телефон, который так и прыгал у меня в руке. Я прочла ей текст. В ее ауру резко ворвался темный страх, она встала передо мной и стала гладить по плечам. Ангел-хранитель Патти что-то ей прошептал, и ее страх ослабел, превратившись в легкую дымку беспокойства.
— Ничего, все будет нормально. Там твой отец. — Она прижала свой лоб к моему, и мы обе закрыли глаза. Запах ее овсяного шампуня действовал на меня успокаивающе.
На голове у меня было воронье гнездо, одежда тоже оставляла желать лучшего. Я стремительно приняла душ, надела темные джинсы, черную блузку, выбранную Вероникой, и черные ботинки. Щеткой нанесла на волосы немного геля, почистила зубы. Ни для фена, ни для утюга времени не было. Дрожащей рукой наложила кое-какой макияж, и тут в дверь позвонили. Волосы на тот момент еще были влажными.
— Сейчас! — крикнула я, засовывая тушь обратно в косметичку и хватая свою лиловую толстовку на молнии.
Слыша голос Патти, которая открывала дверь, я стрелой вылетела в гостиную — и обомлела: она с кем-то обнималась! В недоумении я замерла посреди комнаты: он изменился почти до неузнаваемости.
Когда он выпрямился, его голубые глаза сверлили меня со всегдашней силой. Но теперь у него была очень короткая стрижка, а мышцы рук и плеч увеличились в объеме — он явно стал чаще посещать тренажерный зал. Мне захотелось сесть и отдышаться. Он был в черной толстовке с нарисованными на боку черепами, мешковатых армейских брюках, а в руке держал серую шерстяную шапочку.
— Прости, Анна, но сейчас ты должна ехать со мной.
— Что случилось? — хором спросили мы с Патти.
— Мой отец собирает у себя дома всех американских повелителей, и тебе предложено явиться. Конкретнее, это предлагает твой отец.
— Ожидаются какие-то неприятности? — спросила Патти.
— Я думаю, это просто формальность. Уверен, что у отца Анны есть план.
Мы постояли втроем, тревожно глядя друг на друга, потом я вышла из оцепенения, натянула толстовку и обняла Патти.
— Позвоню тебе, как только смогу, — сказала я ей. Она кивнула, на ее лице читалась тревога. Ужасно было оставлять ее одну.
Каидан натянул на голову свою шапочку. Закрывая дверь, я слышала сзади шепот Патти:
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Когда мы выехали из квартала, я спросила Каидана:
— Почему он послал тебя, а не попросил меня приехать самостоятельно?
— Он сказал остальным повелителям, что тебе не на чем ехать.
Видимо, отец хотел, чтобы Каидан по дороге дал мне какой-то инструктаж.
— Все-таки, — призналась я, — мне странно, что он выбрал именно тебя.
— По-моему, у него на уме был кто-то еще, но мой отец вызвался отправить меня.
— Кто еще там будет?
— Отец устраивает вечеринку, так что в доме полно народу. Официальная часть уже закончилась. Когда я выезжал, Белиал с Мельхомом играли в карты, а мой отец был в бассейне. Надеюсь, когда мы приедем, он все еще будет там. Постарайся не оказаться с ним в одной комнате, тогда он тебя не унюхает. Направляйся прямо к своему отцу, а потом мы сможем уйти. Четверо испов, которых ты знаешь, тоже там, и повелители считают, что мы все работаем на вечеринке. Блейк сопровождает отца, а остальные сами по себе. Двойняшки пользуются любой возможностью вырваться из Англии. Джинджер сегодня — прямо как луч солнца. — Он обиженно сверкнул глазами.
Ну, вот опять: что-то загадочное между Каем и Джинджер. Она вызывает у него сильные эмоции, хотя бы и отрицательные.
— Ясно. — Мне требовалось освежить информацию. — Напомни, пожалуйста. Мельхом — это отец Блейка?
— Да.
Неужели нет какого-нибудь способа спрятать мой значок, который может привлечь внимание? Я опасалась, что повелители заметят белые вкрапления, и спрашивала себя, почему так отличаюсь от остальных. Каидан посмотрел на мою прикушенную губу и покачал головой, потом снова перевел глаза на дорогу и, сняв одну руку с руля, потер свой затылок.
— Что такое? — спросила я.
— Вот мы здесь, в этой машине, возможно, нам грозит опасность, а я могу думать только…
— О чем? — От предчувствия я вся покрылась гусиной кожей.
— О том, — неохотно закончил он, — как хорошо ты выглядишь. — Он сдернул шерстяную шапочку и поскреб себя по голове, словно у него зудела кожа под стрижеными волосами.
