Сладкое зло полностью

Я незаметно для себя уснула и открыла глаза в три часа ночи. По стеклу барабанил дождь. Отмахнувшись от странного предчувствия, я закрыла глаза и попробовала расслабиться, но едва начала погружаться в дремоту, меня пробрал холод. За мной совершенно точно наблюдали. Мне хотелось, как ребенку, накрыться с головой одеялом, но страшно было пошевелиться или открыть глаза. Я затаила дыхание. Кто-то был в комнате?

В моем сознании всплыла картина: молодой человек стоит посреди ярмарки, вокруг — множество детей, женщины всех возрастов рассматривают товары и делают покупки. Я ощущала беспокойство и злобу, которые испытывал он, озиравший толпу широко распахнутыми глазами. Потом молодой человек перевел взгляд на маленький детонатор в своей руке, и я в ужасе поняла, что на нем пояс смертника. Он что-то тихо пробормотал. Нет, не надо! Это кричала я, но он меня не слышал. Истошно завопив, он нажал кнопку, и всё поглотила ослепительная вспышка.

Я хотела сесть, но грудь как будто придавило чем-то тяжелым. А в сознании уже разыгрывалась новая сцена.

Это было другое место. Мужчина сидел за столом в офисе с телефонной трубкой в руке — изображение переключилось на другой конец линии, где беременная женщина с большим животом, его жена, накрывала на стол к обеду. Лицо женщины вытянулось, когда она услышала, что муж задержится на совещании, а пока муж врал, любовница расстегивала ему брюки. Ярко-красный цвет похоти перекрыл в его ауре легкий туман вины, и мое сознание рухнуло в темноту.

Что это за дьявольщина тут происходит? Судорожно хватая ртом воздух, я натянула одеяло до подбородка.

Еще одна картина выплыла из тумана — собаки, которых запугали, разозлили ударами палок и стравили между собой, рвут друг друга на куски. Вокруг — толпа зрителей, они свистят, хлопают в ладоши, тычут пальцами и хохочут. Стойте! Это не смешно! Мне стало дурно от ужаса в глазах животных и жажды насилия у людей. И я снова не могла вздохнуть и хватала воздух ртом.

Мальчик, не старше меня, в каком-то подвале или погребе, встав на табуретку, привязывает веревку к балке, а на другом конце делает петлю и накидывает себе на шею. Я замотала головой, пытаясь рассеять его гнетущее одиночество и неверие в собственные силы, а они тянулись ко мне своими темными пальцами и старались задушить. Я протягивала мальчику руку, просила — позволь мне помочь тебе, ты не один. Но его глаза оставались пустыми, и он спрыгнул вниз.

Я закричала — Нет! — но он задергался, повис и исчез в дымке, которая заволокла мое сознание.

Девочка полоснула бритвой по нежной коже руки, режет глубже. Ненавидя свою жизнь, она хочет скрыть эту боль в тени другой, которую причиняет себе по собственной воле.

Хрупкая старушка, ограбленная и изнасилованная, лежит в луже крови на полу своего дома. Дети выросли, они по горло в делах, и нет надежды, что хоть кто-нибудь из них позвонит или приедет и застанет мать в живых.

Ужасающие картины сменяли одна другую, эмоции с такой силой давили на меня, что мне казалось, я задохнусь от отчаяния. Я мотала головой туда-сюда, умоляя ее отключиться от жутких картин. Помогите им кто-нибудь! Теперь видения приходили скорее, и они сделались еще ярче.

Маленькая девочка притворяется, что спит, а над ее постелью нависает тень мужчины.

Подросток лежит лицом в луже собственной блевотины.

Безоружные люди — целое племя, семьи с маленькими детьми — молят о пощаде, а их рубят тупыми мачете.

Мать остекленевшими глазами смотрит на плачущего младенца с красным личиком, погружает его в ванночку, держит под водой, пока он не перестает биться, и не сводит с него помертвевших глаз.

— Нет! Нет! — Я вцепилась себе в волосы — они были мокрыми от слез.

Пятеро мужчин, полных беспричинной ненависти и слепого страха, били ногами шестого, лежащего на земле. Их жертва все время менялась — то это был чернокожий, то белый, то мусульманин, то еврей, то гей. А пятеро все били и били, и каждую жертву ненавидели, и каждой боялись, но сами не понимали, почему, и каждый раз все заканчивалось сокрушительным ударом сапога в лицо.

Всю свою жизнь я избегала думать о жестоких сторонах жизни, но они существовали независимо от того, признавала я их или нет. И уже не было возможности просто лежать, пропуская все это через себя и принимая. Мне нужно было хотя бы пошевелиться.

В мою комнату громко постучали и я услышала, как повернулась дверная ручка.

— Анна? — раздался голос Патти. — Что здесь происходит? Открой!

Я открыла глаза и в мерцающем свете молний увидела их.

Демонов.

Они по очереди приближались ко мне и шептали. Призрачные фигуры ростом со взрослого мужчину, с чудовищными кривляющимися физиономиями, медленно взмахивали черными крыльями, переплетающимися друг с другом и задевающими стены. У некоторых я разглядела рога, клыки, когти.

Иди к нам, мы отведем тебя в ад, где тебе место…

Я вскрикнула, стала отползать, ударилась об изголовье кровати.