Сладкое зло полностью

Я подскочила. Он моргнул. А она встала прямо перед ним, уткнув палец одной руки ему в грудь, а другую уперев в бедро.

— Как ты можешь делать с ней такие вещи? Мне не важно, какие у тебя были на то причины. Ты слышал, как она кричала? Она была в ужасе! Не смей больше науськивать на нее этих чудищ! Никогда!

Отец смотрел на Патти, не меняясь в лице и позволяя ей выплеснуть всё, что у нее наболело. Договорив, она уперла в бедра обе руки и продолжила стоять в этой позе, в упор глядя на него и тяжело дыша. Ее аура была серо-стальной, гневной.

— Клянусь вам, — сказал отец, осторожно подбирая слова, — в дальнейшем я буду делать все возможное, чтобы держать этих духов подальше от нее.

— А тогда зачем ей сегодня с тобой учиться? Откуда такая необходимость, если ты собираешься ее защищать? Почему ты не можешь оградить ее от опасности?

Голос Патти дрогнул, прервался, и она, подняв руку, зажала себе рот, а в ауре вместо гнева заклубился страх. Отец внимательно наблюдал за ней, а когда заговорил, его слова сразили нас обеих наповал.

— Вы так напоминаете мне Марианту — не внешностью, а душой, как я ее чувствую, такой же любящей и полной точно такого же праведного упрямства. Да, Марианта бы вас одобрила, и я одобряю. Вы прекрасно сделали свое дело, более чем прекрасно. И я хочу поблагодарить вас за это.

Патти всхлипнула сквозь ладошку. Отец сумел нащупать ее слабое место. Он не только похвалил Патти как мать, но и сравнил с ангелом.

— Но я ее упустила, — сказала Патти, и по ее веснушчатому лицу заструились слезы. — Не смогла доставить вовремя к сестре Рут.

— Не корите себя понапрасну; всё это часть плана.

— Но что если я испортила план?

Отец ответил со знающей улыбкой:

— План постоянно меняется и перестраивается. Вы не можете его испортить.

Патти отерла слезы, и темный цвет страха стал постепенно бледнеть. Я все еще не двигалась с места и пыталась осмыслить тот факт, что вот Патти хотела убить отца, а теперь он ее утешает.

— Хотите сладкого чаю? — спросила она.

Леди и джентльмены, позвольте представить вам Патти Уитт.

— Да, мэм, с огромным удовольствием.

И моего отца, джентльмена, наводящего страх.

Когда Патти вышла в кухню, отец крепко похлопал меня по плечу. Я удивленно помотала головой. Мы оба перешли за маленький столик.

— Так где ты хочешь заняться этим делом, детка?

Патти возилась со стаканами, но услышала — это было понятно по хаотической смене цветов в ее ауре. Я пожала плечами. Мне вообще не хотелось «заниматься этим делом» у нее на глазах. Она принесла стаканы с чаем, поставила их на стол и обратилась к нам:

— Знаете, я действительно устала, а еще вчера взяла в библиотеке новую книжку, поэтому хочу сейчас просто посидеть в своей комнате. Почему бы вам обоим не остаться здесь? Если я понадоблюсь, то буду поблизости. Когда вы решите сделать перерыв, я могу выйти и приготовить поесть.

Я кивнула в знак согласия. Пока она здесь, я чувствовала себя в силах. Патти нагнулась, поцеловала меня в щеку и ушла к себе.

— Продукты в машине, — отец качнул большим пальцем в сторону двери.

Я отправилась помочь ему, хотя он и говорил, что справится один. Когда я увидела, что лежит на заднем сиденье, у меня глаза чуть не выскочили из орбит. Там были разнообразные снеки и множество сумок с бутылками — пиво, вино, крепкие напитки, соки, газировка, специи, такие как вишни, лимоны и оливки. Всё это мы подняли наверх.

Не могу поверить, что сейчас буду выпивать со своим отцом. Это было неправильно в очень многих отношениях.

Напитки и ингредиенты, которые требовалось охладить, мы поставили в холодильник, а остальное расставили по имеющимся горизонтальным поверхностям. Я нервно потерла руки, чувствуя беспокойство. По крайней мере, это не были наркотики — от их вида я бы вовсе обезумела.

— Одна рюмка, Анна, не причиняет вреда. — Он выставил на стол две стопки и наполнил их какой-то прозрачной жидкостью. Я села напротив и посмотрела на этикетку бутылки. Ром. — Никто не говорит нам не пить вовсе. Нас лишь предупреждают, что не следует перепивать и напиваться пьяными. У каждого — свой предел потребления алкоголя, и сейчас мы попробуем найти его для твоего организма. По ходу дела ты будешь пить много воды и есть, это должно немного помочь.

Он подтолкнул ко мне мою стопку, наполненную не до краев, в отличие от его собственной.

— Мне потребуется видеть твои цвета, чтобы понимать, насколько ты опьянела.

Я ждала, что почувствую облегчение, сняв внутренний заслон, но неожиданно ощутила себя обнаженной. И мне очень не понравилось выражение отцовских глаз, когда он увидел мою ауру. Попробовала не думать о Каидане и в результате стала думать о нем еще больше. Отец ущипнул себя за переносицу. Наверное, он считал, что темно-розовому цвету страстной любви не место в эмоциональном гардеробе его дочурки. Но он ничего не сказал — лишь шумно вздохнул и начал объяснять.