Сделала несколько глубоких выдохов, приказала сознанию не отключаться. Открыла глаза. Давид с неудержимой яростью мусолил кулаками и ногами уже обездвиженные тела гопников. Их было двое. И выглядели уроды как два сырых, отбитых бифштекса.
А третий? Где их лидер?
В этот момент я увидела, как некая тёмная фигура, прихрамывая, рванула к «Копейке». Третий член шайки каким-то образом улизнул от бойни, вытащил из-под сидения биту и со спины набросился на Давида.
— Давиииид! — в ужасе я закрыла рот ладонями и практически потеряла сознание от шока, когда отморозок замахнутся на мужчину огромной палкой, целясь в голову.
Но боец среагировал молниеносно — рукой поставил защиту. Я услышала глухой удар и тихий мат, а затем Давид с лёгкостью выдрал дубинку из рук нападающего и с яростью швырнул биту в окно «Копейки», разбивая боковое стекло.
Одной рукой держал мерзавца за шкирку, а другой энергично лупил по морде, как будто тренировался на груше, превращая лицо гопника в измельчённый фарш.
Вряд ли такие звериные удары когда-нибудь заживут.
Выражение «До свадьбы заживёт» — это явно не про мастерские увечья, оставленные Безжалостным. Теперь понятно почему Давида прозвали именно так. Он хотел забить ублюдка до смерти, отправив на тот свет.
И он бы это сделал, если бы я вовремя его не остановила.
Вскочила с пола, рванула к нему, повисла на мощной руке громилы, со слезами на глазах некорректно прошептала:
— Не н-надо… Остановись. Убьёшь в-ведь.
А затем немощной тряпкой снова соскользнула на холодный асфальт и, кажется, потеряла сознание. Вероятно, из-за той дряни, которую вколол один из пришибленных утырков.
Последнее, что запомнила — то, как Давид с беспокойством упал передо мной на колени, горячими, измазанными кровью ладонями обхватил моё бледное лицо и слегка потрепал, пытаясь не позволить сознанию упасть в бездну.
Он что-то кричал, выкрикивал моё имя, но с каждой секундой куда-то отдалялся. Потому что его громовой голос звучал словно в пещере.
А последнее, что я успела шепнуть — чтобы он ни в коем случае не звонил в скорую, в полицию и, тем более, моей маме.
Не знаю, понял ли он мой ломаный плачь. Но надеюсь, что да.
О которой… О которой, чёрт возьми, я так долго мечтала.
Чувствую, как куда-то улетаю, как на душе начинают порхать птицы, как сердце, дергается в приятных конвульсиях и подскакивает где-то в желудке, пропуская удары.
— Давид… Я… Я согласна. — Рыдаю от запредельных эмоций.
— Рад, что ты так быстро приняла решение. — А он улыбается, притягивая меня к своей ароматной шее, ногтями царапая кожу волос, усиливая тот сумасшедший аффект, в который я сейчас впала.
— Просто я уже давно хотела сбежать. Но у меня, увы, не было денег. — Оправдываюсь, больше самой себе, чем ему.
— Запомни… Ты моя. Крошка. — Своим поцелуем он поставил очередную метку на моей груди. — Дождись меня. И я заберу тебя. Очень скоро. После того, как завершу одно срочное дело. Договорились?
— Я буду ждать. — С отчаяньем. — Обещаю.
Сладко-сладко целует в шею, поцелуями двигаясь к губам. И напоследок ещё раз берёт мои губы в страстный плен, отчего, я снова чувствую, как по венам хлещет вожделение, когда его острый холм снова вжимается в мой живот.
Будто между нами ничего и не было минутой ранее.
— Сладких снов, куколка. — Быстро отстраняется, направляясь к окну. На секунду замирает, бросает на меня предупреждающий взгляд. — Ты — моя жизнь.
— Сладких снов, любимый. — Не хочу, чтобы Давид уходил. Слёзы льются по щекам. — Дожить бы до следующей нашей встречи. Я уже невыносимо скучаю.
Тихо-тихо успеваю шепнуть, глядя на то, как мужчина бесстрашно выпрыгивает в окно.
ГЛАВА 21.
Эти выходные показались мне настоящей каторгой. Да ещё и так не вовремя совпали с майскими праздниками. Четыре выходных, вместо двух… я думала, что в заточении я провела больше месяца. А ещё думала, что, если вернусь на учёбу, тогда обязательно смогу увидеть любимого. Но как назло моё заключение продлилось больше, чем хотелось бы. А вечером, в понедельник, мать пригласила в гости своего ухажера.
— Соня, надеюсь урок усвоен! — не спрашивала, а констатировала, вырыкнув грозным голосом ранним утром, когда пришла сообщить о важном мероприятии. Я тогда еле-еле глаза продрала, потому что рыдала всю ночь, а она резко шторы распахнула, так, что у меня наверно сосуды в глазах полопались. — Сегодня к нам вечером придёт Виктор. Хочу вас познакомить. Так что вытри слёзы, натяни на лицо приветливую улыбку и притворись, что тебе интересен этот ужин также, как и мне.
Спорить я не стала. Возможно, если эти посиделки пройдут «на ура» она подобреет. И разрешит мне выходить из комнаты не только, чтобы справить нужду.
***
Я устала как проклятая! До самого прихода гостя драила полы, резала салаты, боролась с пылью на шкафах и занималась прочей бытовой ерундой, чтобы ей угодить, чтобы не дай Бог не разгневать вселенское зло, скрытое в женской плоти.
Хрупкой, ранимой на вид. Ровно в девятнадцать ноль-ноль в дверь постучали.
