Судя по профилю его кафедры (кафедра марксизма-ленинизма), если он и воевал, то в качестве политработника. А эта категория офицеров и особенно генералов на фронте являлась особой кастой, которая больше говорила, нежели делала, и уж более писала и говорила, нежели воевала. Были и исключения, но не сейчас о них. Потому они и исключения, что отличаясь от обычного порядка, оказываются весьма редкими.
Истинная правда об отечественной войне в том и состоит, что непомерно огромной кровью далась нам та необходимая и тяжелая победа над врагом, наметившим полностью истребить наш народ! И для победы пролил тогда своей крови народ, увеличив и без того неизмеримое своё горе, значительно больше, нежели требовалось! Очень уж часто генералы транжирили кровь народную напрасно, а страшную правду о делах своих они от народа после войны засекретили. Более того, прикрыли свои некрасивые «подвиги» множеством незаслуженных наград.
Сегодня люди видят не дела ветеранов, они видят лишь награды! Вот и судят по ним, что герой пред ними! А кое-кого из тех героев судить бы следовало. Но народ от справедливой идеи уводят в сторону! «Не дай-то бог, вражда начнется!» Куда проще всех изменников и трусов простить, даже наградить, но ни в чём не разбираться!
Именно в том, по разумению простых, но не глупых солдат и была та самая жуковщина! На фронте кровь народная рекой лилась, отнимая жизни ни за что, и никто не отвечал! Всё списывалось на тяжелые времена, на тяжёлую борьбу с проклятыми фашистами.
После войны жуковщина многим была знакома и понятна. Да и я к тому времени немало узнал от фронтовиков того, о чём в наших газетах никогда не писали! И не только не писали, но и молчали, как полагалось. Молчали, поскольку правда очень не приветствовалась. Мол, пора о страшном забывать! Нельзя же людям всегда о войне помнить, так и руки опустятся! А работать-то надо! Надо работать, чтобы жить!
Как будто всё правильно. Но кто и когда нам объяснит, почему немецкие офицеры и генералы питались по общей норме из одного котла со своими солдатами? А к нашим выходцам из народа, если они в звании полковник и выше, приставляли отдельного повара!
А ведь из тех поваров можно было не один полк сформировать, который бы с оружием в руках защищал Родину, а не прислуживал «красным командирам из народа».
И ещё! Судя по всему, немецким генералам их офицерская честь не позволяла на фронте под бочком содержать полевых жен или любовниц.
Не знаю, может, у них так выходило лишь потому, что немецкие генералы и офицеры оказались слишком далеки от своего народа? Или они по недомыслию полагали, будто на фронте все силы следует отдавать для победы над врагом, а не для всяческих утех?
Бог им судья, этим непонятливым немцам! Но наши-то, молодцы! Всё себе позволяли! И у всех на виду! И как нам их не понять! У них ведь жизнь одна!
И сколько их на фронте было, таких же морально и нравственно уродливых красных командиров? Всех и не счесть, как не счесть и суммарный вред от них! Но везде считалось, будто они – выходцы из народа! Стало быть, все тяжести своего народа чувствуют! Вместе с народом страдают! Кровь людскую берегут, ибо без неё нет жизни!
Даже интересно – из какого только народа тех выходцев призывали? Не похоже, что из нашего?
34
Скажу честно, очень не хотелось мне старое дерьмо ворошить! Но ведь всё оно – только продолжение воспоминаний о командирах, об их истинной сути! Как же не отдать им должное, не разобравшись в этой сути? Кого-то обязательно помяну добрым словом, пусть и с опозданием, кого-то – словом иным.
Но, вспоминая настоящую войну, придётся плясать от печки, выявляя ту самую «жуковщину». Чтобы не путали истинных героев с приспособленцами и негодяями. И чтобы большие начальники задумались, почему многое тогда делалось не для победы, а вопреки ей! И совсем не по глупости, значит, умышленно. Кто-то специально культивировал предательство. Потому и столько погибших. Особенно, в самом начале войны. Это трагическое для нас начало и было, как раз, следствием невиданного по размерам предательства генералов.
Наркомат внутренних дел сразу после войны это успешно выяснял. Виновные в пособничестве и измене попадали под суд и получали сроки. Но до суда доходили лишь сравнительно мелкие сошки. Да и такую практику восстановления справедливости по мере удаления от войны решили упразднить! То ли для общего спокойствия, то ли для спокойствия прятавшихся где-то пособников.
А деятельность наших генералов-пораженцев после победы в войне так и остались в тени. И даже оказалась под надёжным прикрытием тех виновников трагического начала войны, которые потом заняли высоченные посты, прославились и потому могли уже легко менять официальное представление о прошедшей войне. Могли кое-что затушёвывать, а кое-что, напротив, выпячивать для привлечения общественного внимания или его дезинформации. Особенно просто это делалось через художественную литературу, генеральские мемуары и кинематограф.
