Блять. Истерю, как крашенная манда, не хуже его женушки, с которой так или иначе вновь предстоит вести беседу, рассыпаясь в тысячях извинений за отсутствие благоверного мужа дома.
— Эй, ты меня слышишь?
Молчит, никакой реакции, губы шевелятся медленно. Наверняка бредит. Сейчас лучше его не трогать. Дождусь, когда вернется это чудовище из магазина, и вытрясу из него все, все до последней, мельчайшей подробности: кто, где, как и когда.
Сволочь.
Почему он так долго?
Вода в кастрюле напоминает чуть разбавленную кровь, кажется, сам диван залит ею, пропитывается каждый сантиметр так, что, скорее всего, придется сменить мебель. Такая память мне не нужна.
Скрипит дверь, дергается замок, по комнате проносится звук шагов и шелест.
Ховер принес все, что потребовалось, не забыв опустить слегка мятый конверт с остатками его содержимого на тумбу в прихожей.
— Как он?
Подходит ближе, скидывая все купленное на пол, разнося шум по квартире ещё больше.
— Хотел бы я знать.
Отставить.
Сейчас не время, чтобы заводить свои нервы с пол-оборота. Зубами отрываю конец упаковки, вынимая шприц и присоединяя иглу, большим пальцем надавливаю на кончик ампулы, слушая тихий хруст.
Сколько было уколов? Пришлось сделать четыре, чтобы снять все симптомы и позволить себе спокойно обработать каждую рану: забинтовать грудь, правую руку, предплечье, шею, голень и нижнюю часть бедра.
Вот они — курсы по выживанию.
Та школа, которая в данный момент отголоском прошлого держит меня в руках, избавляя от прошлых обмороков от вида крови. Стыдно признать, что когда-то, совсем недавно, я часами проводил у толчка, если хотя бы раз удавалось увидеть капающую из носа сестры алую жидкость.
Вытираю пот рукой, оседаю на пол, словно игрушка, напичканная ватой.
Живой. Это главное.
Придушу, как только поставлю на ноги. Заставлю съесть собственный заработок, ради которого он вечно рвет свою задницу. А сейчас… Сейчас остается лишь всматриваться в это мертвенно-бледное лицо и ждать.
========== Часть 2. ==========
— Как это понимать? — плотно закрываю дверь на кухне, затащив предварительно туда Ховера, сдерживаю порыв сорваться на крик, перехожу на шипение, слушая, как сердце отдает глухими ударами в виски так, что вены вздуваются, заставляя чувствовать ток крови по их жилам.
— Мы были на задании. В этот раз отправили лишь четверых. Я, как обычно, следил по радару, чтобы все было чисто… И… нас подставили! Ебанный Зан подложил нам свинью, продав как дешевых шлюх какому-то ушлепку. Мы и не заметили, как на склад въехала машина… Я еле вытащил Канта оттуда. Мне просто повезло, что они не заметили комнату, в которой я был, приняв ее за заброшенный чулан.
Парня всего трясло от гнева. Я чувствовал эти негативные флюиды на расстоянии. Казалось, что его ненависть заражает и меня.
И это действительно было так.
Я ненавидел работу друга всеми фибрами своей души. С самого того первого ебанного момента, когда он ввязался в эти игры, заставив меня прикрывать его задницу. Раньше это было просто: следовало лишь отмазать страдальца на работе, которую он еще когда-то посещал.
А сейчас? Уже два года он женат. За эти два года этот чертовский случай уже седьмой по счету. А значит… Значит я опять должен висеть часами на трубке, чтобы вдалбливать его женушке, на какое архиделовое собрание я утащил её благоверного.
— Как вы выбрались? И где ещё двое?
Не знаю, зачем был задан второй вопрос, ровным счетом мне было плевать, что и как приключилось с остальными…
— Я не знаю, я успел забрать только его. Выбрались? Не спрашивай лучше, я никогда не чувствовал себя таким мелочным и таким ничтожным. Перерезать горло самому слабому из них, наверняка, пешке, которой так же как и нами просто воспользовались. Машина. Дальше… Дом и надежда, что он не сдохнет раньше времени.
Резко отодвигаюсь на стуле, заставляя ножки проехаться по паркету, разнося скрип по помещению.
— Раны не смертельные, гораздо важнее, что он не потерял слишком много крови.
Кивает, утыкаясь лицом в ладони, видно по дрожащему телу, мышцам, что парень просто на последнем баллоне энергии держится.
Только не вздумай сорваться прямо у меня на глазах.
— Тебе пора, — говорю как можно резче, не оставляя парню надежды на возможность остаться, не хочу видеть его припадки, я ничем ему не обязан, жизнь Канта — это не мой долг, не мне и платить.
— Ты прав, позаботься о нем, пожалуйста.
Молчу, просто сдерживаю себя, понимая, что человеку необходимо что-то сказать, чтобы не оставлять после своего ухода пустоту.
Дверь закрывается тихо, на этот раз не забываю поставить на место задвижку. Окидывая взглядом спящее тело, подхожу ближе, опускаю руку на лоб — горячий. Вернувшись с кухни с холодным мокрым полотенцем в руках, опустил его на голову.
Оседая рядом на пол, упершись спиной в изгиб дивана, открыл книгу на той странице, на которой остановился в прошлый раз, осталось скоротать всего пару часов, и можно будет звонить его жене.
***
