— Куда-куда, в носок, куда же еще. Эта стерва мне дома курить не позволяла и обыскивала даже, когда приходил домой, чтоб я с работы сигареты не принес.
Трое друзей «колобка» разом рассмеялись, а Денис, точно зверь, почуявший добычу, ринулся к открытому шкафу, где стояли туфли, из которых торчали носки.
— Туфли ваши?
— Мои.
Денис вытащил один носок — пусто, другой — и, к счастью, интуиция не подвела! Второй носок оказался очень тяжелым, Денис сунул в него руку и вытянул из носка золотые часы.
Что тут началось: трое друзей «колобка» разом вскочили, наперебой посыпались вопли радости и крики осуждения.
— Они!
— Ну ты мудак, Василий Николаевич!
— И как я мог забыть?!
— Ты ж, признайся, на меня думал!
— Да ни на кого я не думал!
— Ну, праздник продолжается!
— Это мы сейчас обмоем!
— Дай поближе посмотреть!
Все находящиеся в кабинете, включая Вячеслава Ивановича и Дениса, собрались в кружок, рассматривая находку и осторожно передавая ее из рук в руки.
— Кремлевские…
— Видите, подпись президента, — провел ногтем по циферблату «колобок».
Действительно, когда тяжелые золотые часы дошли до Дениса, он смог различить маленькую черную подпись из пяти букв. Часы были увесистыми, с золотым гербом, поблескивавшим крупными и совсем крошечными бриллиантиками, а золотая головка для завода один в один походила на купол храма Христа Спасителя.
— Подарок президента, — не хухры-мухры, золотые часы с автографом, — быстро пояснял чуть подпрыгивающий от радости «колобок», — или, как было написано на футляре, «Наградной хронограф Президента России». А в благодарственном письме за собственноручной подписью написано: «За большой вклад в становление российской экономики, самоотдачу при исполнении заданий правительства, за успехи на благо Отечества».
— Ну ты, Василий Николаевич, странный, если не сказать точнее, подарок президента в носки прячешь!
— Чуть настроение всем не испортил!
— Это, видать, по привычке. А у вас и правда глаз это, ну как там?.. Натуральный сыщик, короче! Огромное вам… Конечно, потом сами бы нашлись, но чем раньше, тем лучше… Сколько я должен?
— Да не надо мне ничего, — засмеялся Денис, — вы, главное, отдыхайте хорошо, а мы пойдем. И я ничего не возьму! — Денис почти выбежал из кабинета.
— Нет-нет, вот вы передайте ему, — и «колобок» быстро сунул стодолларовую бумажку в руку Вячеслава Ивановича.
Вернувшийся в свой кабинет победителем, Денис разлил водку по рюмкам и, не дожидаясь, пока вернется дядя, вынужденный слушать слова благодарности, опрокинул рюмку, потом снова ее наполнил.
— Держи, раз заработал, — сказал Вячеслав Иванович, когда вернулся и протянул зеленую бумажку, — за телефон в офисе заплатишь.
Денис нехотя взял купюру:
— Ну что я за человек, я и правда от денег часто отказываюсь. Ну да, будем исправляться. Выпьем за победу?!
— За «Глорию». Пусть живет и процветает, — Вячеслав Иванович взял протянутую ему рюмку и чокнулся с племянником. Оба выпили. — Пора, кажется, начать закусывать.
— Ага, я только сейчас разок окунусь в бассейне, а то мозги так напрягал, что весь вспотел. Секунд за тридцать вроде нашел, неплохо?
— Терпимо. Ну, раз нашел, то, как и договаривались, с меня причитается… Одно международное дельце хочу тебе подкинуть. Заказчик уже едет.
— Прямо сюда? — засмеялся Денис.
— А чем здесь плохо? По-моему, роскошный банный дворец для переговоров.
— Подожди, не рассказывай. Я охлажусь, не то вообще сгорю от радости, — и Денис выбежал из кабинета.
Он быстро забрался по ступенькам и прыгнул в ледяную купель, уйдя под воду с головой. Потом рыбкой прыгнул в теплый бассейн и скоро почувствовал себя бодрым, спокойным, уверенным, готовым к новым подвигам.
Возвратившись в кабинет, Денис застал в нем Тимура.
— И я могу пропустить? — как-то неуверенно спрашивал Тимур Вячеслава Ивановича.
— Конечно.
— Но как?..
— Молча. Кабинет трехместный, одного как раз и не хватает, — ответил Грязнов-старший. — Пусть переоденется. Дай человеку халат, шляпу…
— Все понял, — улыбнулся Тимур и исчез.
— Заказчик?
— Он самый.
— А что было бы, если б я не нашел часы?
— Тогда бы кранты. Я ведь серьезно уже хотел прекратить твою малополезную деятельность, да Турецкий меня отловил, когда я в Сандуны собирался, и уговорил дать тебе и ребятам одно хитрое дельце. Так что его благодари.
Соединенные Штаты. Тюрьма Южный Централ. 1999 год.
Гриша Грингольц с остервенением кидал грязные голубые рубашки в ящик с бельем.
«Полтора года в этой чертовой тюрьме и полтора года копаюсь в грязных шмотках. Хорошенькое воплощение американской мечты».
Грингольц с ненавистью швырнул последнюю робу, погрузил ящик на тележку и покатил ее в подвал. Там располагалась прачечная, в которой нелегким трудом искупали свою вину товарищи по несчастью. Ровно сто пятьдесят восемь ступенек вниз по железной лестнице, толкая перед собой эту дурацкую бандуру, груженную тюремной одеждой, которая впитала в себя пот, кровь, сперму, грязь и запах сотен и сотен заключенных. Довольно мерзкая работенка, но не самая плохая, некоторые вообще сортиры драют.
