— Вместе с твоим прекрасным русским языком. Я все уже продумала: в России тебе будет предоставлена высокопрофессиональная команда детективов, я сделаю это по своим каналам, мы не будем обращаться в Интерпол, чтобы не тянуть время на оформление всех заявок на розыск. Договорились? Нет?! — рявкнула Кэт. — Я так и думала! С самого первого дня, как ты появилась в отделе, ты метишь на мое место! Что ж, твоя мечта скоро сбудется, всего через месяц, когда меня вышвырнут…
— Кэт! — буквально завопила Лада. — Это совершенно недозволенный прием психологического шантажа! Ты же знаешь, что это неправда! Хорошо, я на все согласна!
— Ну вот и отлично. Значит, недозволенный прием сработал. Тогда прямо сейчас я звоню своему московскому другу в Генеральную прокуратуру.
Вместо ответа Лада лишь безжизненно махнула рукой, а мгновенно приободрившаяся Кэт стала быстро нажимать кнопки телефона.
На счастье Кэт Вильсон, Александр Борисович Турецкий все еще находился в своем кабинете. Он лежал в ботинках на длинном кожаном диване с папкой изучаемого дела на груди и мирно засыпал, так и не дочитав упомянутое дело. За окном едва начинался поздний осенний рассвет. Время приближалось к пяти утра. И тут настойчивый международный звонок.
— Беспокоит Департамент полиции Нью-Йорка, мистер Алекс Турецкий?
— Да. А это черная жемчужина Кэт Вильсон? Хай, узнал, узнал… — зевая, ответил Турецкий на неплохом английском.
— Мне нужна твоя помощь. Мне надо залезть в черную задницу к одной русской, имя которой Майя Рогачевская, и перебрать все ее грязные потроха.
— Куда залезть? Ты меня, что ли, посылаешь? — не понял Турецкий. — Пожалуйста, Кэт, говори на чистом английском, а не на вашем американском слэнге, я же ничего не понимаю.
Прикрыв трубку рукой, Кэт Вильсон коротко ругнулась:
— Прости, дорогой коллега, это у меня черная задница. Я почему-то решила, что Майя Рогачевская — тоже черная. Я забыла, что у вас в России не водятся афроамериканцы.
— Негры-то? — переспросил неполиткорректный Турецкий, припоминая упомянутую часть тела Кэт, с которой некогда он был неплохо знаком.[1] — Да в Москве их пруд пруди. Только, конечно, не с фамилией Рогачевская. И потом, они довольно смирные, насколько я в курсе. А Рогачевский — был такой генерал, только он, наверно, давно копыта откинул.
Кэт молча проглотила «негров».
— Да? А у нас в Нью-Йорке все беды от арабских террористов, ниггеров и русско-итальянских мафиози, и для меня все они — одна большая черная задница!
— Кэт, у меня был вчера трудный день, я хочу спать и не стану ломать голову над твоими поэтическими сравнениями. Говори, будто отправляешь телеграмму, — потребовал Турецкий.
— Да, сэр! — радостно согласилась Кэт. — Ваша русская мафия… я понятно выражаюсь?
— Вполне, — буркнул в трубку Турецкий и снова сладко зевнул.
— У меня поперек горла! И я прошу, мистер президент русских сыщиков, дай мне шанс залезть в мозги к Майе Бакатиной, которая живет в Москве. Это имя тебе о чем-то говорит?
— Абсолютно ни о чем.
— Как?
— Так. Я не знаю и знать не желаю эту Майю.
— Ты меня огорчаешь, друг.
— Извини.
— Но ты должен был о ней хотя бы слышать! — настаивала Кэт.
— А я почему-то уверен, что не должен.
— Это вдова недавно погибшего крупного босса вашей русской наркомафии в Нью-Йорке.
— Не нашей, а вашей, — поправил ее Турецкий. Грубоватая Кэт уже начала его доставать, и если бы не приятные воспоминания, Турецкий давно бы уже положил трубку.
— О нет, это ваша русская мафия!
— Которая действует не в Москве, а в Нью-Йорке. Стало быть, это не московская мафия, а ваша, нью-йоркская русская мафия!
— Мистер Турецкий, ты решил забросить меня, как баскетбольный мяч, в корзину под названием Интерпол? Мы же столько лет помогали друг другу… Скажи, что это у тебя просто плохое настроение.
— Уже говорил, что у меня был трудный день.
— Это ничего! — успокоила Кэт.
— Ну конечно, для тебя это ничего. Ты там сидишь на своей черной заднице, и у вас там вечер, а я после сумасшедшего трудового дня еще не спал, несмотря на то что в Москве утро! — чуть не закричал в трубку Турецкий.
— О, наконец ты проснулся, мистер первый следователь России! Скажи, через пару дней ты сможешь встретить в Москве нашего лучшего агента и помочь ему поддержкой самой высокопрофессиональной команды? И никакого Интерпола с его бюрократией, все расходы оплачивает полиция Нью-Йорка. Только не говори, что ты всегда рад оказать мне любую услугу, я и так давно это знаю, дорогой Алекс!
На следующий день криминалистическая экспертиза подтвердила то, в чем Лада не сомневалась с самого начала: группа крови, обильно пролитой в квартире Грингольца, совпадала с его собственной. Никаких иных следов Грингольца или того, что от него осталось, обнаружить так и не удалось.
