Федерация из славянских земель, нечто вроде Соединенных Штатов или Швейцарии, была бы возможна, если б соответствовала характеру славян, их быту и стояла бы в согласии с историей славянства. Но ничего подобного мы не находим у славян в их прошедшем. Не только федерация, но даже союзы славянских родов не могли составляться или, если составлялись, быть продолжительными в самые, по-видимому, удобные для этого исторические моменты: тотчас же давала себя чувствовать славянская рознь: возникала зависть, злоба, являлись предательства, даже на собственную голову предателей. Разрозненность славянских племен по Лабе, Драве и Саве, там помогавшая Карлу Великому и его преемникам в борьбе с ними и в подчинении их; уделы Руси и поведение князей пред погромом на Калке лучше всего свидетельствуют, как была бы уродлива эта славянская конфедерация. Во всяком случае, современное положение западных славян вовсе не благоприятствует образованию подобного союза. Хорутане или словинцы совсем ослабли духом; далматы, хорваты и словенцы мечтают о триедином королевстве, но каждое племя непременно хочет видеть себя во главе этого союза; Черногория, всегда свободная в своих горах, со своим обожаемым князем, никогда не захочет перейти от самодержавия в федерацию; Сербия, как уже королевство, равным образом захочет главенства в федерации; объединенная Болгария до Солуни, со включением Македонии и Фракии, со своими воспоминаниями о славном прошедшем, с огромным населением и приморскою торговлею, также ожидает для себя чего-нибудь получше федерации. На севере Богемия, Моравия, Словакия, Угрия и Галиция с Буковиною еще могли бы устроить союз, но чехи не захотят войти в него на равных с прочими союзниками правах, а потом эту полосу будет отделять от юга густое население немцев и мадьяр. Если австрийские немцы, до Лейты, когда-нибудь и отойдут к Германии, то все-таки остаются венгры и румыны, причем в особенности первые всегда будут противниками всех славян. Остаются еще прусские поляки, лужичане и кашубы. Первых еще можно было бы примкнуть к русским полякам, но последних некуда девать; эти о-ва, окруженные со всех сторон немцами, по самой изолированности своей не могут составить ничего прочного и крепкого, ни сами по себе, ни в соединении с другими племенами. Таким образом, ни разница политического и морального состояния отдельных племен, ни современное их географическое положение, ни исторические традиции — ничто, ровно ничто не говорит в пользу федеративной идеи.
Второй способ, постановки Австрии во главе всех западных и южных славян, в настоящее время как будто осуществляется, хотя до чего-нибудь серьезного в этом отношении еще не дошло и, вероятно, не дойдет. В минувшую войну Австрии позволили занять Боснию и Герцеговину, чтобы зажать ей рот, пока покончат с Турциею, с исламом, самым старинным нашим врагом. Эту уступку нужно было сделать, чтобы беспрепятственно освободить болгар, что составляло давнишнюю задачу политики России. Но с юга Черная Гора, Сербия и Румыния, с востока Россия — все это такие соседи Австрии, которые легко могут и отнять у нее ее случайное приобретение. Но предположим, что Австрии удастся стать во главе южнославянских государств: неужели это обойдется ей даром? Ни Германия, ни Россия не отнесутся равнодушно к подобному факту. Первая потребует присоединения к империи немцев, вторая имеет неотъемлемое право на Галицию. А кроме того Черногория, Сербия, Румыния и Болгария вовсе не захотят войти в такой союз с Габсбургами, в котором их короли и князья походили бы на южногерманских владетелей. И опять Россия не могла бы смотреть равнодушно на такой союз — как потому, что другие стали бы хозяйничать среди одноплеменных ей славян, так и потому, что славяне северной полосы — чехи, моравы, словаки, угро-руссы, поляки, лужичане и кашубы были бы тогда поглощены немецким морем. Усиление Австро-Венгрии в настоящем ее положении за счет юго-западных славян невозможно; а если б Австрии обещали помощь с севера на условии уступки за это Германии австронемецкого элемента, то тогда Габсбургам придется навсегда переехать в Пешт и затем очень скоро ограничиться только одною Венгриею, а может быть, вместе с мадьярами совершенно утонуть в славянском море. Вообще как ни раскидывать предположениями разного рода, но то, что сделано Россиею на Балканском п-ове, всегда будет представлять препятствие вожделениям Австро-Венгрии, так что и комбинация в пользу Габсбургов должна быть отнесена к области утопии.
