Предание о гуситах сохранилось в памяти народа не только в период Тридцатилетней войны, истребившей население, но живет до наших времен, и в 20-х годах текущего столетия оно именно было одним из стимулов подъема народного духа, когда воскресшее народное со знание, в лице лучших представителей нации, отвергло все иноземное и обратилось к своему родному. Теперь в жизни славянства настал новый период, период культурной борьбы, в которой чехи и другие славяне, дойдя до одинакового уровня образования с западниками, не боятся более своих врагов; и затем вопрос, кто возьмет верх в этой борьбе, далеко еще не решен. Во всяком случае, как бы ни отдалялся исход ее, для нас ясно, что истребить или поработить 100 млн населения славян, вынесшее уже на своих плечах великую историческую тяготу — дело немыслимое, разве что свыше побьют всех славян каменным дождем.
В исторической жизни чехо-моравского славянства гуситские войны представляются важнейшим моментом, в котором с полной рельефностью отпечатлелись типические черты национального характера славян, моментом, подготовлявшимся целыми веками предшествующих событий и, в свою очередь, определившим характер и направление последующей истории чехо-моравов; поэтому необходимо с большою внимательностью остановиться на столь важном событии, предпослав ему краткий обзор предшествующей судьбы чехо-моравов. Они сидели на пространстве, окаймленном с четырех сторон горами. На окраинах этой котловины и в местностях, входивших в состав древнего княжества, мы встречаем множество урочищ с корнем «буд», так: Будим, или Буда-Офен, Будишен — Бауцен, Будов — Пудова и Будеевицы — Будвейс. Не говоря уже о том, что эти «буды» тянутся далеко на восток и юг, мы только укажем, что Будишин и Будееви-цы лежат на северной и южной сторонах древней Чехии, где, следовательно, по всей вероятности, во времена Геродота также жили будины, такие же, как по Днепру в России. Задолго до Р.X. на этих будин нападают кельты, и именно бои, или боеры, жившие, по Цезарю, в Галлии, между рр. Аарою и Аллье с их городом Боя на Луаре[74], там, где ныне Марсиньи. Истребили ли бои будин или нет, это еще вопрос; однако с тех пор страна начала прозываться Богемиею, от «бой» и «родина» т. е. Бойгеим (Boiheim). К началу нашей эры боев уже нет, а место их занимают маркоманны — слово немецкое, перешедшее в Галлию, а потом в Рим. Маркоманны шли вразрез с германскими стремлениями и, воюя одновременно с Римом, давали жестокий отпор германцам[75]. Маркоманн значит «пограничный житель», каковым и был этот народ в своих пограничных будах, будках, сторожевых постах, как для германцев с севера у Будишина, так для римлян с юга у Будеевиц. Тут уже в то время шла граница трех народов: славян, римлян и германцев. Предводитель их носит у немцев имя Марбод. Но у них же Ратибор, современник и покровитель князя Прибины, в 830 г., зовется Ратбодом, и потому неудивительно, если Марибора переделали в непонятного Марбода. Был также чешский князь Честибор, который в 857 г. получил чрез посредство баварцев владение брата своего Славиты, или Славичеха, на границах Южной Богемии, там, где ныне лежит город Вейстра (Витораз)[76]. Еще известен Славибор, отец Людмилы Чешской. Мы полагаем, что Честибор, Ратибор, Славибор и Марибор не только славяно-чешские имена, но что, кроме того, они означали определенное княжество, жупу с его населением, по месту бора, т. е. очищенного среди вековых лесов места; подобных мест в то время было еще немного, так как всю Богемию покрывали огромные леса и болота, которых, судя по топографии страны, было в избытке. Только века и трудолюбие чехов культивировали дикую страну. И теперь не редкость в дождливые годы, что реки и воды, сбегая с окружающих страну высот, производят в ней большое опустошение. Имя Марибора сохранилось до сего времени в названии города Марбурга в Хорутании, на Саве.
Совокупность этих фактов и появление впервые имени чехов в Богемии в период 451–495 г.[77] приводят нас к заключению, что нынешние чехи живут в Богемии или Чехии гораздо дольше, чем предполагают. Но в то время не было еще объединения славян: собственно чехи, зерно, не успели еще пустить корней, взять верх над другими родами; а может быть, их в указываемое время и совсем не было еще в этих местах, и жили в Богемии разные другие славянские роды, как о том повествует летопись; например: хроваты, дулебы, лучане, седличане, пиловане, дедошане, лемузы, лютомерицы, полшане, нетолицы, доможлицы и т. д. Каждый подобный род составлял в древности жупу, и, вероятно, эти-то славяне и были известны у Птоломея под названием шлезов, корконосов, ракузов, дигов, теракатиев, лобов, бернов, берунов[78], так как каждое из этих имен существует в истории и топографии Богемии по сю пору.
