В конце XIV ст. в чешском населении уже начинает проявляться назревавшая до сих пор раздвоенность общественных понятий и интересов, причем на одной стороне группируются папы со шляхтою и духовенством, на другой — славянский народ. Систематическое изолирование королевской власти от народа, вследствие чего первая утратила свою связь с последним, перестала быть живою силою в стране и не только не регулировала взаимных отношений между общественными классами, но и сама стала игрушкою в руках придворных, утрата высшими сословиями своего национального типа и традиции; корыстолюбие, невежество, безнравственность и подлое равнодушие к народу духовенства — все это порождало напряженность отношений массы к тем, кто над нею возвышался. С обеих сторон все чаще и чаще повторялись случаи грубой расправы, предвестники роковой борьбы. Началась и она: за дело религии, народа и языка вступились магистр Пражского университета Иван Гус, родившийся в 1369 г. в местечке Гусенице, и обыватель Иероним Пражский. Но где и пред кем было искать покровительства, когда в это время, в 1409 г., было трое пап (Александр V, Григорий XII и Венедикт XIII) и три императора (Вячеслав Чешский, Сигизмунд Венгерский и Тоштя)? В конце царствования Вячеслава IV революционное движение в Богемии было уже в полном ходу, но не находилось еще ближайшего повода к соединению недовольных единомышленников.
В 1419 г. вступает на престол Сигизмунд, король Угрский, уже известный народу своими происками у пап и на Констанцском (Костица) соборе; выразители народного движения — Гус и Иероним были сожжены: первый — в 1415 г., второй — в следующем году. Этим актом озлобления собора и слабости короля дело быстро приблизилось к развязке. Пока Сигизмунд устраивал свои дела в Угрии, где напор турок требовал особых военных мер, прошел целый год, которым чехи воспользовались как нельзя лучше. Когда собрался в сентябре 1419 г. сейм, то гуситы, приверженцы учения Гуса и противники Сигизмунда, были в большинстве, и потому все постановления сейма пошли вразрез с католичеством, короною и иноземцами. Этим настроением сейма невольно была увлечена и царица София, вдова короля Вячеслава IV, которую Сигизмунд оставил правительницею Чехии. Гуситы требовали Евангелия, свободы совести и проповеди на родном языке, а чашники — причащения под двумя видами. Весь сейм стоял горой за честь отечества, и королю ставили в обязанность защищать пред папою мнимых еретиков, ибо действительных, по мнению гуситов, не было в Чехии. Первым требованием противной короне партии было не помрачать более памяти мучеников Гуса и Иеронима Пражского. От этого требования перешли незаметно ко внутренней политике, постановив не допускать иностранцев ни на какие должности, присвоенные исключительно коренным жителям, не исключая и городских должностей. Далее был затронут еврейский вопрос, причем короля просили освободить народ раз-навсегда от этих пиявок. Наконец перешли к последнему пункту — к отечественной, или народной, обороне; в этом вопросе волнение и страсти не имели пределов.
