Почти к этому же времени, к 963 г., относится первое столкновение поляков с немцами. Поляки желали подчинить себе полабских славян, вероятно ближайших к Висле; а те защищались, пока могли, и затем призвали на помощь одного из многих в то время германских разбойников и грабителей, уже действовавшего некогда со славянами против немцев и всегда прощаемого императором, некоего Вихмана. Ему удалось удачно сразиться с королем Польским Мечиславом, даже убить его брата и взять богатую добычу. Это первое столкновение привело к целому ряду других, в которых принимали участие чехи заодно с поляками. А когда впоследствии этот Вихман вмешался в распри волынцев и ратарей и повел их против Мечислава, то последний обратился за помощью к императору. Тогда последний с Мечиславом заодно начал войну с волынцами и ратарами, попавшими нежданно-негаданно под начальство какого-то проходимца, потомка суэвского рода.
Так-то вот, по всей вероятности, и вообще действовало немецкое племя, когда оно спустилось из Скандинавии и водворялось среди славян и кельтов от Немецкого и Балтийского морей до Дуная и Черного моря. Масса была на западе кельтская, на востоке от Одры славянская; тех и других, мирных пастухов, земледельцев и певцов, держали в своих когтях, как орлы, десятки германских дружинников, делали что хотели, разбойничали, грабили и наживались на счет других. Кельты и славяне Германии будто исчезли, их схоронило время и история; одни суэвы остались правы. Даже и в то время, когда не было более слуха о них, еще продолжал действовать этот разбойничий, мечевой дух в геронах и вихманах до позднейших времен. Когда Вихмана убили в 967 г., в одном из его бесчисленных похождений, и об этом доложили императору, то тот написал по этому поводу весьма замечательную резолюцию: ратар, сообщников Вихмана, следует истребить, и, если будет нужно, то для сего император придет сам. Однако ж это не исполнилось, и до 983 г. славяне жили без войны.
Хотя Германия за эти 200 лет успела двинуться к востоку, расшириться, но власть императоров над славянами к концу X века не имела устойчивости. На юге сербы и даже лужицы были наиболее покорны, исправно вносили дань и наружно приняли христианство. То же можно было бы сказать о местности, окружающей Бранибор. Но чем севернее, тем дело покорения славян было сомнительнее. Острова же Рог или Узноим и Волин с поморянами были совершенно независимы и по-прежнему поклонялись идолам; оттуда выходили жрецы в другие славянские земли и поддерживали веру отцов в семьях, а славянские паломники из всех концов Северной Германии не переставали ездить в храмы Радогоща и в другие святые места, где национальность держалась крепко и вполне независимо. Одновременно с этим ране, волыняне и поморяне были очень зажиточны, как благодаря своей обширной торговле, так и пиратским походам во все приморские места Балтийского моря и западных берегов Европы. Их Волин, впоследствии Иомсбург, как крепкий пункт, был очень важен в военном отношении, а богатства, накопленные там, давали защитникам родной веры и национальности средства для борьбы с врагом. В Волине собирались все недовольные христианством и оттуда вместе с датчанами наносили удары всему христианскому миру, и Германии в особенности.
