Со смертью Оттона и с затруднениями, которые возникли при Оттоне II в Италии, еще в 977 г., поднялись лютичи, соседи ран и волынцев. Снова появились кумиры, а чрез шесть лет, в 983 г., восстание славян было полное, образовался будто союз разрозненных племен из лютичей, стадорян, бодричей и других. Очень скоро они заняли Бранибор, Гавельберг, подступили к Магдебургу и перешли за Лабу. Поругание христианских святынь было полное, епископы бежали, церковная казна и всякие богатства тогда же перешли в руки славян. К этому восстанию присоединился чешский князь Болеслав, которому было желательно получить обратно свои ленные владения в Лужицах и между Эльбою и Солявою. Только какое-то чудо заставило князя Местивоя Бодричского отступить от Магдебурга, как о том повествуют хроникеры. Как бы там ни было, но славяне остановились, а бодричи на возвратном пути выжгли Гамбург. Затем у р. Тапгеры произошло сражение между славянами и немцами. Первых было тридцать полков пехоты и конницы — вероятно, не более 30 000 человек. Хотя немцы и уверяют, что они победили, но последствия этого не подтверждают, так как вся правая сторона Эльбы осталась свободною от немцев и христианства и никто не дерзал переступать за границу, созданную некогда Карлом Великим. Со смертью Оттона II война разгорелась еще больше, так как опекун малолетнего Оттона III, герцог Баварский Генрих, злоумышлял вступить сам на престол. К этому делу, весьма выгодному для славянских племен, научившихся у немцев действовать их же оружием, пристали Местивой Бодричский, Мечислав Польский и Болеслав Чешский. Благодаря усилиям императорской партии и медлительности Мечислава, который занялся разорением Поморянской земли, хорошо начатое дело пострадало тем, что Болеслав Чешский вынужден был уступить императору Лужицу, а Польша между тем только понапрасну тратила свои силы, не сделав ничего; зато все северные славяне, бодричи и стадоряне, стали снова свободны. Христианство удержалось в очень немногих местах, язычество опять было повсюду восстановлено от Лабы до Одры и от Балтики до Лужицы.
До 991 г. положение немцев по Эльбе было самое критическое. Все, казалось, было потеряно. Хотя и предпринимались походы в союзе с Мечиславом Польским, но до каких-либо хороших последствий было далеко. Между тем потери, которые понесли немцы с изгнанием своим из-за Лабы, были велики: вассалы и графы лишились власти и поместьев, духовенство нищенствовало, изгнанное немецкое население голодало. Но 200-летнее пребывание немцев в чужой земле неимоверно развило в них вкусы крепостничества и барства. Являлась необходимость уж из одних государственных видов поддержать развившийся на счет славянской спины, работы, достояния, семьи и даже души порядок. Этих собак, как неоднократно тогда выражались официально, не нужно жалеть, а следует привести к покорности для блага империи и германской национальности, необходимо очистить место, расширить пределы, дать жизнь одним на счет других! В 991 г. было решено начать с Бранибора, как важного стратегического пункта, и, завладев им, идти дальше. Но и этого дела немцы не сумели сделать собственными силами; им на помощь пришел опять Мечислав Польский, и оба войска, обложив Бранибор, взяли его осадою. Религиозная связь поляков с немцами оказалась в первых сильнее национальной связи с единоплеменниками, и последние были отданы поляками в жертву чужеземцам. Этот страшный акт был началом всего последующего зарождения будущего курфюршества, его движения к востоку, знакомства и оценки поляков, появления мысли о разделе Польши в знак благодарности за некогда оказанную неуместную помощь. И так было и будет всегда, если славянство не придержится самого себя. Не веровать в свои силы и надеяться на чужих значит продавать самого себя, а это-то, к великому несчастью, и делалось слишком часто во славянстве!
