— Телефоны, серверы и пароли к ним есть? — спросил Бизон.
— Есть. Теперь я знаю больше самого Будулая, двойного агента. Ему многое стирают из памяти, но не совсем профессионально. Всё можно восстановить. Единственный способ забыть — это никогда не знать. Я использую этот приём.
Философ переложил маустерьера в другую руку. Тот зарычал и вцепился в рубашку.
— Теперь самое главное. Из Будулая вытягивать нечего, кроме того, что он еврей, а не румын, а его информация из Патриархата и штаб квартиры НАТО нам известна из более достоверных источников. Эксклюзива никакого нет. А вот о самой системе внутреннего режима Секретной конфессии я узнать от него ничего не смог. Кроме описания внешнего вида Магистра и смысла его вопросов Будулаю.
За окном завыл ветер и крупные капли дождя дробью рассыпались по стеклу. Пламя в камне взметнулось, кидая во все стороны угловатые тени. Громыхнули настенные часы, размеренно отбивая вечернее время. Маустерьер притих. Дело близилось к ночи.
— И вот сдесь мне удалось совершить прорыв в своей психотехнике, — продолжил рассказ Философ. — Будулай общался только с Магистром и всего лишь отвечал на его вопросы. Обратной информации не было. Всё — тупик. Казалось бы. Я несколько дней искал решение этой задачи.
— Ну?
— И нашел.
— Я это уже понял. В противном случае не было бы такого длинного вступления.
— Ты прав. Итак. Поскольку роль румына заключается лишь в том, что Магистр получает от него сообщения, выслушивая их, я решил использовать Будулая как ключ. Подмешать к его информации свою. И попытаться внедрить суггестивную доминанту напрямую Магистру. Если у него конечно есть подсознание.
— И что же?
— Оказалось, есть. И ещё какое! Существовать столько лет и всё держать в сознании, очевидно невозможно. Мой расчет был на то, что Магистр использует магию, и в таком случаи платит за это, — опустошаясь. У него должны были быть пустоты в психополе. Я прозондировал Будулая, выяснил голос Магистра, манеру говорить и стал готовить его к внедрению доминанты. Потребовался хрустальный шар. Без него гарантии не было никакой. Пока Магистр разглядывал лазерную голограмму в центре шара, Будулай читал и скороговоркой бормотал определённые слова на древнешумерском языке, а затем медленно громовым голосом произнёс внедряемую фразу — код, и причём голосом Магистра. Азазель выронил шар, тот разбился и в ту же секунду память обоих заблокировалась. Примерно так всё происходило.
— И что же это означает? — отложив сигарету, спросил Бизон, вопросительно глядя на Философа.
— Всё сработало. Я даже не ожидал. Появилась возможность влезть в подсознание Азазеля, в его память. У меня теперь есть номер его телефона. Первый его монолог длился около четырёх часов. Естественно, ночью. Это тебе объяснение, откуда я всё знаю о нём.
— Он тебе по телефону говорит о себе? — изумился Бизон.
— Да. Но проблема в том, что на древнешумерском языке. А когда разговор касается Секретной конфессии не в прошлом а в действительности, то он переходит на неизвестное наречие. Адресов, телефонов, паролей к сайтам — ничего извлечь невозможно. Только общие воспоминания и никакой конкретики. У него, очевидно, стоит какая-то блокировка в памяти. Номер своего мобильного телефона он пока не изменил. И ещё… Я не уверен, что он не проделает что либо подобное со мной.
Собака взбежала по ноге Философа и повисла на брюках, уцепившись лапами.
— Когда ты последний раз говорил… с Азазелем? — спросил Бизон.
— Вчера, поэтому я и здесь.
— Скажи мне последние данные по конфессии.
— Последние данные таковы: Магистр выяснил, кто разработал машину АМ. Проводится операция по захвату Мерилин. Отдана команда всем автоносным ячейкам секты, разбросанным по миру. Смысл команды не установлен. Планируется нарушение паритета США и России внешней провокацией — несанкционируемым запуском баллистических ракет членами конфессии, находящимися в составе оперативных группировок обеих стран.
— Это всё есть на диктофоне? — спросил Бизон.
— Да.
— Продолжай.
